Он хотел сказать что-то ещё, но тут нас отвлёк тихий звон колокола, плывущий тем не менее над всеми близлежащими окрестностями.
— Странно, — пожал плечами Архос. — Сейчас ещё не время для него.
— Пойдём, посмотрим, — предложил я и мой материальный учитель согласился.
Когда, завернув за угол пагоды, мы увидели, в чём дело, не могли не рассмеяться.
Штопора очень сильно увлекли огромные падающие хлопья снега. Он пытался их ловить, но они проскальзывали между его лапок. И тогда он придумал гениальную схему: он сплёл паутину между двух попавшихся ему столбов, чтобы ловить в неё эти самые снежинки.
И у него всё получилось.
Не учёл он лишь того, что паутинка его получилась тончайшая и легчайшая, но столь мелкая, что её, словно парус, надувал ветер во время порывов метели. И этот самый парус раскачивал столбы, на которые был подвешен колокол, чем и вызывал тихий и неритмичный колокольный звон.
— Ого! — сказал я сквозь смех, — он же тут сейчас всю округу на уши поставит!
— Ничего, — ответил на это Архос. — За трое суток местные к нам уже привыкли. А в Штопоре вообще души не чают.
— Странно, — сказал я, присмотревшись, — по идее ветер же должен проходить сквозь паутину. А он надувает её, словно плотную ткань. Такое ощущение, что эта паутина просто далеко и надолго посылает законы природы.
— Ну, знаешь ли, — рассмеялся на это Архос, — мы со Штопором и сами так-то не сильно этим законам подчиняемся. Магия, — проговорил он таинственным голосом и несколько раз перебрал пальцами несуществующие клавиши.
— Магия, — согласился я и подошёл ближе к паутине, с помощью которой Штопор ловил снежинки. — А как ты думаешь, в чём её секрет? — спросил я у спутника, указывая на сплетённое фамильяром полотно. — Почему оно поглощает или отталкивает любую магию?
— Сложно сказать, — развёл руками Архос, не совсем, видимо, понимая, что я от него хочу. — Это его фишка.
— Это как раз понятно, — ответил я, проводя пальцем по плетению и запоминая его структуру и рисунок. — Но почему она так работает?
— Это лучше спросить у самого Штопора, — ответил мне Архос, затем перевёл взгляд на фамильяра, который с упорством щенка гонялся за снежинками, а затем поедал их, и добавил: — Когда подрастёт.
— Штопор, — позвал я, и фамильяр тут же подбежал ко мне. — А покажи мне какое-нибудь ещё своё плетение. Более сложное, например. Или вообще другое.
— Ты что-то задумал? — спросил меня Архос.
И тут я понял, что — нет, не задумал. Я понял, я, наконец, догадался, как должен всё сделать.