Автор
София стояла перед зеркалом в отеле, окутавшись одиночеством и молчанием. Ее платье, словно сглатываясь, скрывало ее, а маска на лице — тонкая пленка эмоций. Такая неуловимость пронизывает каждую нотку этой истории, как и мечты о том, что может быть настоящим счастьем.
Он был мужчиной, который уверенно шел по жизни, занимался бизнесом, водил чудесный автомобиль. Утонченным, уверенным в себе, опытным мужчиной.
Опытным.
Невольно взгляд ее упал на губы мужчины.
Четко очерченные, подвижные.
Искушенные.
Софи ощутила жар во всем теле. Он знает, как свести девушку с ума поцелуем…
Отец что-то сказал, и Софи заставила себя прислушаться.
— Ты будешь апельсиновый сок, как обычно, дорогая?
Эдвард Грантон направлялся к бару с напитками, расположенному у противоположной стены.
— О, думаю, сегодня я выпью немного «Беллини», хорошо, папочка? — Софи сразу же пожалела, что произнесла слово «папочка».
Подобное обращение делает меня похожей на маленькую девочку.
Она не желала выглядеть ребенком в глазах Никоса.
Отец остановился у бара:
— Софи, милая, у нас нет открытой бутылки шампанского, и я не хотел бы открывать новую из-за одного бокала. Выбери что-нибудь другое.
Софи растерялась, но быстро взяла себя в руки. Она взглянула на Никоса Казандроса и заметила, что на его лице снова застыло отстраненное выражение.
— А что вы пьете, мистер Казандрос? — с легким придыханием спросила она.
Софи увидела, как изменилось его лицо, когда с него исчезло прежнее безучастное выражение.
— Никос, — мягко поправил он ее, как будто они были одни в комнате. — Если я должен называть тебя Софи.
Легкая улыбка тронула уголки его губ.
— Я пью сухой мартини. Это… приобретенная привычка.
— Софи, поверь, тебе не понравится этот напиток, — произнес Эдвард Грантон.
— Сладкий мартини может быть очень приятным на вкус, — возразил Никос.
Она улыбнулась:
— Отлично! Я хочу попробовать сладкий мартини, папочка!
О черт, она снова произнесла слово «папочка». Взгляд ее метнулся к Никосу — он рассматривал ее лицо. Нет, даже больше чем лицо.
Его взгляд прошелся по ее телу, и Софи поняла, что не зря столько времени провела перед зеркалом.
Персиковое платье было одним из ее любимых. Цвет его просто изумительно гармонировал с оттенком ее кожи и волос, а материал был настолько легким, что эффектно обрамлял ее фигуру, изящно очерчивая силуэт.
Сейчас, когда Никос Казандрос окинул опытным взглядом ее фигуру — скольких женщин он вот так рассматривал, решая, подходят ли они ему или нет? — она знала: то, что он видел перед собой, ему определенно нравилось.
Очень нравилось.
Софи улыбнулась со смешанным чувством радости и облегчения.
Я хочу ему понравиться.
Он был столь далек от нее.
