Автор
София стояла перед зеркалом в отеле, окутавшись одиночеством и молчанием. Ее платье, словно сглатываясь, скрывало ее, а маска на лице — тонкая пленка эмоций. Такая неуловимость пронизывает каждую нотку этой истории, как и мечты о том, что может быть настоящим счастьем.
— Мне нужно в метро, — пробормотала Софи тихим, измученным голосом.
Таксист казался взволнованным.
— Мисс, тот мужчина прав. Вы не можете ехать в таком мокром платье. На вас могут напасть, ограбить или и того хуже… Послушайте-ка… — произнес водитель и пожал плечами, — это не мое дело, но мне было бы спокойнее, если бы я мог вас отвезти домой. Я не хочу прочитать о вашей печальной судьбе в завтрашней утренней газете. Договорились?
Не дожидаясь ответа, таксист снова завел машину. Софи же продолжала сидеть в салоне, мелко подрагивая.
Таксист продолжал говорить с ней, слегка повернув голову:
— Послушайте, мисс, у меня есть дочь приблизительно вашего возраста. И мне бы не хотелось видеть ее в… ну, в таком состоянии, как вы. И я бы сказал ей то, что собираюсь сказать вам. — Водитель вздохнул. — Мужчины, подобные вон тому, — и с этими словами он кивнул в сторону отеля, — не сулят ничего хорошего для девушек. Держитесь от них подальше.
Софи слушала эти слова, и ей казалось, будто они доносятся откуда-то из далекого прошлого, из жизни, которой больше не было и которая никогда не вернется.
Никос стоял у огромного окна в своем номере, уставившись в темноту, нависшую над Гайд-парком. Он уже давно ослабил узел галстука и скинул пиджак. Одной рукой он опирался на оконную раму, а в другой держал бокал виски. Лицо его было мрачным, в глазах застыло отсутствующее выражение.
Почему я встретил ее сегодня? Что за странная шутка судьбы опять свела нас вместе?
Никос сделал большой глоток виски, ощущая приятную горечь и обжигающий жар прохладного крепкого напитка.
Но это не помогало. Последние по-прежнему были живы и ярко представали перед его глазами.
Не только воспоминания мучили Никоса, но и нечто более сильное и опасное…
Нет! Я этого не допущу! Я не позволю себе снова об этом думать! Я выжег эти чувства четыре года назад и не впущу их в свое сердце снова! Ни за что!
Ум Никоса начал лихорадочно работать.
Я смогу себя контролировать!
Он повторял эту мантру снова и снова, все крепче сжимая стакан с виски.
Ему хотелось спать, впасть в забвение, но вместе с тем пришлось со злостью признать, что сон для него сейчас страшнее бодрствования.
Воспоминания еще поддавались контролю, а вот сны…
Никос резко отпрянул от окна и начал бесцельно бродить по комнате.
