Автор
София стояла перед зеркалом в отеле, окутавшись одиночеством и молчанием. Ее платье, словно сглатываясь, скрывало ее, а маска на лице — тонкая пленка эмоций. Такая неуловимость пронизывает каждую нотку этой истории, как и мечты о том, что может быть настоящим счастьем.
Мне надо уехать. Надо оставить ее и уехать. Вернуться в гостиницу, а затем сразу же отправиться в Лондон. Архитектор подождет. Сейчас для меня важно как можно скорее возвратиться в Лондон. Уехать прочь отсюда.
Прочь от Софи…
Но Никос сразу понял, что эти мысли обманчивы.
Он заглушил мотор, усугубив молчание, затем одним резким движением распахнул дверь, вышел из машины и помог Софи. Затем направился к входной двери и открыл ее.
Он не проронил ни слова.
Не решился.
Софи медленно приближалась, ощущая неожиданную усталость, слабость.
— Софи… — откуда-то издалека донесся звук голоса Никоса.
Она взглянула на него, стоящего в полумраке у входной двери. Софи остановилась. Ночной воздух холодил кожу, но не он был причиной дрожи.
Внезапное осознание снизошло на нее.
Я больше никогда не увижу Никоса.
Он уедет, и они больше не встретятся.
Софи поняла это со стопроцентной уверенностью. Больше не будет неожиданных встреч, пересечений жизненных тропок.
Сильная, острая тоска навалилась на Софи, тоска по тому, чего никогда не было и никогда не будет.
— Софи…
Она застыла на месте.
— Софи, я…
— Прощай, Никос, — тихо произнесла она. Софи намеревалась сказать «доброй ночи», но более правдивые слова слетели с ее губ. Она двинулась в глубь дома.
— Софи…
Никос снова произнес ее имя, но уже совершенно иным тоном, и коснулся ее плеча, мягко останавливая. Софи повернулась к нему.
Никос что-то сказал по-гречески, но она не поняла, что именно.
В его глазах внезапно полыхнул огонь, идущий из глубин его существа.
Слабость сковала Софи, заставила ее задержать дыхание. Тепло руки Никоса на плече ослабило ее еще больше. Их взгляды встретились.
О боже, Никос!
Эмоции захлестнули ее. Она стояла так близко к нему! Волнение и возбуждение смешались с мучительным чувством скорого расставания, ощущением того, что не осталось больше ничего — только их прощание.
А потом…
Медленно, бесконечно медленно Никос притянул ее к себе.
И Никос, стоящий так близко.
Никос, обнимающий ее."
"Он снова что-то произнес на греческом, голос его был хриплым и прерывистым.
