Он посмотрел на Беверли и быстро отвел взгляд от безмятежного доверия, которое читалось в ее глазах. Да и вообще, когда он смотрел на Беверли, в нижней части живота возникали какие-то странные ощущения. Трепетание.
– Мы не-не мо-ожем пойти в по-олицию, – наконец сказал он. Даже для его ушей голос звучал хрипло и очень уж громко. – Мы не-е мо-ожем по-ойти и к на-ашим п-предкам. Если то-олько… – Он с надеждой посмотрел на Ричи. – К-как на-асчет т-твоего о-отца и ма-атери, Очкарик? О-они в‐вроде бы но-ормальные?
– Любезный, – ответил Ричи Голосом дворецкого Тудлса, – вы определенно ничего не понимаете, говоря так о моих маменьке и папеньке. Они…
– Переходи на американский, Ричи, – подал голос Эдди, который сидел рядом с Беном. Там он устроился по одной простой причине: тень Бена полностью накрывала его. Лицом – маленьким, сморщенным, озабоченным – Эдди напоминал старичка. Правая рука сжимала ингалятор.
– Они подумают, что меня пора отправлять в «Джунипер-Хилл». – Сегодня Ричи пришел в старых очках. Днем раньше дружок Генри Бауэрса, которого звали Кард Джейгермейер, подкрался к Ричи сзади, когда тот выходил из кафе с рожком фисташкового мороженого. «Ты водишь!» – закричал Джейгермейер, который весил больше Ричи на добрых сорок фунтов, и с силой ударил Ричи по спине сцепленными руками. Ричи полетел в сливную канаву, оставшись без очков и без рожка с мороженым. Левое стекло разбилось, и мать Ричи ужасно на него рассердилась, а от его оправданий отмахнулась.
«Я знаю только одно: ты слишком много времени болтаешься без дела, – заявила она ему. – Похоже, Ричи, ты думаешь, что где-то растет очечное дерево и мы снимаем с него новую пару очков, как только ты разбиваешь старую».
«Но, мама, этот парень толкнул меня, зашел сзади, этот большой парень, и толкнул меня…» – Ричи уже едва не плакал. Он не мог убедить мать вникнуть в ситуацию, и бессилие причиняло больше боли, чем отправивший в канаву удар Карда Джейгермейера, такого тупого, что его даже не направили в летнюю школу.
«Я ничего не хочу об этом слышать, – сухо отчеканила Мэгги Тозиер. – Но когда ты в следующий раз увидишь своего отца, который придет домой, едва держась на ногах, отработав допоздна три дня подряд, подумай об этом, Ричи. Пожалуйста, подумай».
«Но, мама…»
«Я сказала, хватит», – резко и окончательно оборвала сына Мэгги… хуже того, по голосу чувствовалось, что она вот-вот заплачет. Она вышла из комнаты и включила телевизор, слишком громко. А Ричи, такой несчастный, остался сидеть за кухонным столом.
Это воспоминание и заставило Ричи снова покачать головой.
– Родители у меня нормальные, но такому они никогда не поверят.