Некоторые знакомые ему дети хотели уехать КУДА ПОДАЛЬШЕ, напуганные монстром, бродившим в то лето по Дерри, но Билл подозревал, что родителей, которые боялись этого монстра, гораздо больше. Люди, которые планировали провести отпуск дома, внезапно принимали решение уехать КУДА ПОДАЛЬШЕ.
(Гштаад. Это в Швеции? В Аргентине? В Испании?)
Все это напоминало полиомиелитную панику в 1956 году, когда заразились четверо детей, которые пошли поплавать в Мемориальный бассейн О’Брайана. Взрослые – для Билла слово это было стопроцентным синонимом мам и пап – решили тогда, как и теперь, что уехать КУДА ПОДАЛЬШЕ лучше. Безопаснее. И все, кто мог уехать, уехали. Билл понимал, что такое «КУДА ПОДАЛЬШЕ», и он мог размышлять над удивительной притягательностью такого слова, как Гштаад, но притягательность эта тянула лишь на блеклую тень страсти; Гштаад – это КУДА ПОДАЛЬШЕ; Дерри – страсть.
«И никто из нас не уехал КУДА ПОДАЛЬШЕ, – думал Билл, наблюдая, как Бен и Майк выбивают гвозди из принесенных со свалки досок, тогда как Эдди направился в ближайшие кусты, чтобы отлить («Ты должен это делать, как только возникло желание, чтобы не растягивать мочевой пузырь, – однажды сказал он Биллу, – но нужно и остерегаться ядовитого плюща. Кому охота обжечь свой крантик»). – Мы все здесь, в Дерри. Никаких лагерей, никаких родственников, никаких отпусков родителей, никаких КУДА ПОДАЛЬШЕ. Мы все здесь. На месте, и можем рассчитывать друг на друга».
– На свалке есть дверь. – Эдди вышел из кустов, застегивая молнию ширинки.
– Надеюсь, ты стряхнул лишнее, Эдс, – обратился к нему Ричи. – Если ты этого не сделал, ты можешь заболеть раком. Моя мама мне так говорила.
На лице Эдди отразилось недоумение, потом тревога, наконец он заметил ухмылку Ричи. Сразил его (или попытался сразить) взглядом «да-кто-поверит-в-такую-чушь», а потом продолжил:
– Она такая большая, что вдвоем мы бы ее не унесли. Но Билл говорит, если мы все пойдем туда, то сможем дотащить.
– Конечно, все стряхнуть не удается никому. – Ричи тоже гнул свое. – Эдс, хочешь знать, что однажды сказал мне один умный человек?
– Не хочу, – ответил Эдди, – и я не хочу, чтобы ты называл меня Эдс, Ричи. Я серьезно. Я же не зову тебя Дик, как в «С тебя капает, Дик 79?» – и не понимаю, почему…
– Этот умный человек сказал мне следующее. – Ричи словно и не услышал Эдди. – «Сколько ни тряси – последняя капля в трусы». Поэтому в мире так много больных раком, Эдди, любовь моя.
– В мире так много больных раком, потому что такие кретины, как ты и Беверли Марш, курят, – возразил Эдди.
– Беверли – не кретинка, – угрожающе заявил Бен. – Думай, что говоришь, Эдди.
– Эй, вы, бип-бип, – рассеянно ввернул Билл. – А е-если го-оворить о Бе-еверли, она си-ильная. И по-оможет нам притащить ту д-дверь.