Эдди извернулся, хотя Генри по-прежнему держал его за запястье. Кожа стала скользкой от пота, и он почти вырвался из пальцев Генри. Может, поэтому Генри заломил руку Эдди еще сильнее. Эдди услышал треск в руке – такой звук раздается, когда зимой ломается ветка под тяжестью льда и снега. От руки по всему телу покатилась боль, дикая и ослепляющая. Он пронзительно закричал, но крик этот до его ушей донесся откуда-то издалека. Мир становился серым, и, когда Генри отпустил его и оттолкнул, он вроде бы полетел над тротуаром. Прошло много времени, прежде чем он приземлился на этот самый тротуар. Пока летел, он успел хорошенько рассмотреть каждую трещинку. Успел даже полюбоваться отражением лучей июльского солнца во вкраплениях слюды в бетоне тротуара. Успел заметить квадраты «классиков», давным-давно нарисованных розовым мелком. Потом – на миг – эти розовые полосы начали изгибаться, менять форму, стали чем-то еще. Теперь они выглядели как черепаха.
Наверное, он потерял бы сознание, но ударился сломанной рукой, и это принесло новую боль – резкую, острую, обжигающую, ужасную. Он почувствовал скрежет трущихся друг о друга торцов кости в месте перелома. Прикусил язык так, что брызнула кровь. Перекатился на спину и увидел стоящих над ним Генри, Виктора, Лося и Патрика. Выглядели они невероятно высокими, невероятно здоровенными, напоминая людей, которые принесли гроб и теперь заглядывали в могилу.
– Тебе это нравится, Человек-камень? – спросил Генри, голос его долетал издалека, прорываясь сквозь облака боли. – Тебе нравятся такие игры, Человек-камень? Тебе нравится такая заварушка?
Патрик Хокстеттер засмеялся.
– Твой отец полоумный, – услышал Эдди свой голос, – и ты такой же.
Ухмылка слетела с лица Генри в мановение ока, словно ему влепили пощечину. Он поднял ногу, чтобы пнуть Эдди… и тут в жарком, застывшем воздухе послышался и начал нарастать вой полицейской сирены.
– Генри, я думаю, нам лучше сматываться, – сказал Лось.
– Я точно знаю, что мне тут делать больше нечего, – поддержал его Виктор. Из какого же далека доносились их голоса! Они, казалось, приплывали, как воздушные шары клоуна. Виктор побежал к библиотеке, через Маккэррон-парк, чтобы не маячить на улице.
Генри на мгновение замешкался, возможно, надеясь, что полицейский автомобиль едет по своим делам куда-то еще и он сможет продолжить заниматься своими. Но сирена неумолимо приближалась.
– Повезло тебе, падла, – бросил он и вместе с Лосем последовал за Виктором.
Патрик Хокстеттер чуть задержался.
– Это тебе довесок, – прошептал он низким, сиплым голосом. Вдохнул и выплюнул большой комок зеленой слизи на потное, окровавленное лицо Эдди. Выхаркнул. – Не ешь все сразу, если не хочешь. – И губы Патрика разошлись в желчной, пугающей улыбке.