– Ты не в порядке, ты получил тяжелую травму, очень тяжелую травму, но все с тобой будет хорошо, это я тебе обещаю, Эдди, все с тобой будет хорошо, даже если нам придется привезти всех специалистов, какие только есть в телефонном справочнике. Ох, Эдди… Эдди… твоя бедная рука.
Она разразилась громогласными рыданиями. Эдди увидел, что медсестра, которая умыла его, смотрит на нее без всякого сочувствия.
И по ходу этого спектакля доктор Хэндор бормотал:
– Соня… пожалуйста, Соня… Соня… – Тощий, болезненного вида мужчина, с маленькими усиками, которым не хватало густоты, да и подстригал он их неровно, поэтому на левой стороне они были подлиннее, чем на правой. И он явно нервничал. Эдди помнил, как этим утром охарактеризовал его мистер Кин, и пожалел доктора Хэндора.
Наконец, собравшись с духом, Расс Хэндор сумел добавить голосу твердости.
– Если вы не возьмете себя в руки, вам придется выйти, Соня.
Она развернулась к нему, и он отступил на шаг.
– Я ничего такого не сделаю! Даже не предлагайте! Здесь в мучениях лежит мой сын! Мой сын лежит здесь на ложе боли!
Эдди поразил их всех, обретя нормальный голос.
– Я хочу, чтобы ты вышла, мама. Если им придется сделать что-то такое, от чего я буду кричать, а я думаю – им придется, будет лучше, если ты выйдешь.
Она повернулась к нему, изумленная… и обиженная. Увидев обиду на ее лице, Эдди почувствовал, как неумолимо начинает сжимать грудь.
– Я, конечно же, не уйду! – вскричала она. – Как ты мог такое сказать, Эдди! У тебя бред. Ты не понимаешь, что говоришь, это единственное объяснение!
– Я не знаю, о каком вы говорите объяснении, и оно меня не интересует, – подала голос медсестра. – Мне понятно только одно: мы стоим и ничего не делаем, тогда как нам надо заниматься рукой вашего сына.
– Вы говорите мне… – начала Соня, и голос ее, высокий, поднялся еще на пару октав, что случалось, когда она слишком волновалась.
– Пожалуйста, Соня, – вмешался доктор Хэндор. – Давайте не будем спорить. Давайте поможем Эдди.
Соня замолчала, но ее сверкающие глаза – глаза медведицы, детенышу которой грозила беда, – пообещали медсестре, что в самом скором будущем ей не миновать неприятностей. Даже судебного иска. Потом глаза затуманились, влага загасила их блеск, а может, спрятала. Она взяла Эдди за здоровую руку и сжала с такой силой, что он поморщился от боли.
– Сейчас тебе плохо, но ты скоро поправишься. Скоро поправишься, я тебе это обещаю.
– Конечно, мама, – прохрипел Эдди. – Могу я взять мой ингалятор?
– Конечно. – Соня торжествующе посмотрела на медсестру, словно ее оправдали, сняв какое-то нелепое обвинение. – У моего сына астма. Это серьезная болезнь, но он держится достойно.
– Хорошо, – бесстрастно ответила медсестра.