Он немного поплакал, а потом погрузился в тревожный сон. Снилась ему темнота, в которой механизмы – насосы – что-то перекачивали и перекачивали.
8
Вечером, когда Билл и остальные Неудачники пришли в больницу, опять собирался дождь. Эдди не удивился их появлению. Знал, что они вернутся.
День выдался жарким – все соглашались, что третья неделя июля стала самой жаркой в это необычно жаркое лето, – и к четырем пополудни в небе начали собираться грозовые тучи, лилово-черные и огромные, беременные дождем, заряженные молниями. Люди спешили закончить свои дела и заметно нервничали, то и дело поглядывая на небо. Большинство склонялось к тому, что гроза разразится к обеду и вымоет из воздуха тяжелую духоту. Парки и детские площадки Дерри, где летом и так не толпился народ, к шести вечера опустели полностью. Но дождь все не начинался, и качели висели недвижно, не отбрасывая тени в странно желтом ровном свете. Отдаленные раскаты грома, собачий лай, гул автомобилей, проезжающих по Внешней Главной улице, – никакие другие звуки не слышались в палате Эдди, пока не пришли Неудачники.
Билл зашел первым, за ним – Ричи, Беверли и Стэн, Майк и, наконец, Бен. В свитере под горло выглядел он совсем несчастным.
Они приблизились к кровати, такие серьезные. Даже Ричи не улыбался.
«Их лица, – думал Эдди. – Их лица. Оосподи-суси! Какие у них лица!»
Он видел в них то самое, что мать днем увидела в его лице: такое странное сочетание силы и беспомощности. В желтоватом предгрозовом отсвете, ложащемся на кожу, лица становились призрачными, далекими, расплывчатыми.
«Мы на перепутье, – подумал Эдди. – Впереди что-то новое… а сейчас мы на перепутье. И что нас ждет, когда мы минуем его? Куда мы попадем? Куда?»
– П-привет, Э-Э-Эдди, – поздоровался Билл. – Ка-ак де-ела?
– Нормально, Большой Билл. – Эдди попытался улыбнуться."
"– Вчера денек у тебя, как я понимаю, выдался тот еще. – Едва Майк произнес эти слова, как накатил раскат грома. В палате Эдди не горел ни верхний свет, ни настольная лампа, и все они, казалось, то растворялись, то появлялись в синюшном свете, вливающемся в окно. Эдди подумал о том, что этим светом накрыт сейчас весь Дерри, под ним сейчас лежит Маккэррон-парк, он неровными лучами проваливается сквозь дыры в крыше Моста Поцелуев, в нем Кендускиг напоминает дымчатое стекло, широкая лента которого небрежно брошена в Пустоши. Он подумал о детских качалках, доски которых замерли под разными углами рядом со зданием начальной школы под громоздящимися черными облаками. Он подумал об этом предгрозовом желтом свете, о безмолвии: казалось, весь город заснул… или умер.
– Да, – ответил он, – хоть куда.
– М-мои с-старики по-ослезавтра и-идут в ки-и-и-но, – сообщил Билл. – Ко-огда на-ачнется в‐второй фи-ильм, мы и-их с-сделаем.