Он чувствовал учащенное биение под этой сводящей с ума мягкостью.
– Твое се-ердце…
– Мое сердце.
Они уже добрались до кровати, еще полностью одетые, целующиеся. Ее рука скользнула ему под рубашку, потом выбралась оттуда. Пальчиком она провела по пуговицам, остановилась на поясе… а потом тот же палец продвинулся ниже, исследуя каменную толщину его члена. Мышцы, о существовании которых он не подозревал, ныли и трепетали у него в паху. Он оборвал поцелуй и отодвинулся от нее.
– Билл?
– Должен п-прерваться на ми-ми-минуту, – ответил он. – А не то кончу в ш-штаны, как по-одросток.
Она нежно рассмеялась, посмотрела на него.
– Дело в этом? Или появились сомнения?
– Сомнения, – повторил. – Они у меня в‐всегда.
– А у меня нет. Я его ненавижу.
Он взглянул на нее, улыбка увяла.
– До этой ночи рассудком я этого не понимала. Знала, конечно – как-то – полагаю, знала. Он бьет и причиняет боль. Я вышла за него замуж, потому что… потому что, наверное, мой отец всегда тревожился обо мне. Как бы я ни старалась, он тревожился. И, думаю, я знала, что с Томом он бы одобрил мой выбор. Потому что Том тоже стал тревожиться. Очень тревожиться. А пока кто-то тревожился обо мне, я была в безопасности. Больше чем в безопасности. Живой. – Она мрачно посмотрела на него. Блузка Беверли вылезла из слаксов, открывая белую полоску живота. Ему захотелось ее поцеловать. – Но это была не жизнь, а кошмар. Выйдя замуж за Тома, я вернулась в кошмар. Почему человек это делает, Билл? Почему человек по собственной воле возвращается в кошмар?
– Я могу п-представить себе то-олько о-одну причину: лю-юди во‐озвращаются назад, чтобы ра-азобраться в себе."
"– Кошмар – это здесь, – вздохнула Бев. – Кошмар – это Дерри. В сравнении с этим Том – мелочовка. Теперь я вижу его куда как лучше. Я презираю себя за те годы, что прожила с ним… ты не знаешь… что он заставлял меня делать, и, да, я делала это почти что с радостью, знаешь ли, потому что он тревожился обо мне. Я бы заплакала… но иногда так стыдно. Ты знаешь?
– Нет, – спокойно ответил он и накрыл ее руки своей. Она сжала его ладонь. Глаза подозрительно заблестели, но слезы не полились. – Все о-ошибаются. Но это не э-экзамен. Ты просто проходишь этот этап, делая все, что в т-твоих силах.
– Я хочу сказать, что не изменяю Тому и не пытаюсь использовать тебя, чтобы отомстить ему или что-то в этом роде. Для меня это что-то… разумное, и естественное, и сладкое. Но я не хочу навредить тебе, Билл. Или обманом заставить тебя сделать что-то такое, о чем потом ты будешь сожалеть.
Он подумал об этом, подумал со всей серьезностью. Но странная скороговорка – через сумрак и так далее – вдруг закружила в голове, ворвавшись в его мысли. День выдался долгим.