Воссоединение — это серия загадочных звонков и таинственных смертей в одиночестве Билла Денбро. Его сны перерастают в проклятие, когда он начинает видеть несуществующих людей, прежде чем его убивают прямо под окнами. Атмосфера книги наполняется холодом и таинственностью, словно весь мир стирает границы между реальностью и сном....
Полностью освободившись, насекомое с сухим скрежетом потерло тонкие задние лапки, и Билл понял, что перед ними жуткий сверчок-мутант. Он доковылял до края тарелки и свалился с нее, упал на спину.
– Господи! – просипел Ричи. – Господи, Большой Билл, это глаз, дорогой Боже, это глаз, гребаный глаз…
Билл резко повернул голову и увидел, что Ричи смотрит на печенье счастья, губы его оттянулись, обнажив зубы в пугающей ухмылке. Кусочек печенья лежал на скатерти, из дыры пристально смотрел человеческий глаз, с россыпью крохотных крошек на карей радужке и белке.
Бен Хэнском отбросил свое печенье, не намеренно, а от неожиданности, как человек, внезапно обнаруживший, что держал в руке какую-то мерзость. А пока его печенье счастья катилось по столу, Билл увидел внутри два зуба, корни которых потемнели от запекшейся крови. Они торчали вместе, как семена во внутренней полости тыквы.
Билл снова посмотрел на Беверли и увидел, что она втягивает в себя воздух, чтобы закричать. Ее взгляд не отрывался от насекомого, которое выползло из печенья Эдди: эта тварь, по-прежнему лежа на спине, теперь вяло шевелила лапками.
Билл уже не сидел на месте. Он не думал – только реагировал. «Интуиция, – мелькнула мысль в тот самый момент, когда он вскочил со стула и рукой зажал рот за мгновение до ее крика. – Вот я какой, действую интуитивно. Майк может мной гордиться».
Так что изо рта Беверли вырвался не крик, а сдавленное: «М-м-м-м!»
Эдди издавал свистящие звуки, которые Билл хорошо помнил.
Он торопливо оглядел остальных, и что-то еще вдруг вернулось из того лета, что-то, прозвучавшее необычайно архаично, но совершенно уместно:
– Ни гу-гу! Вы все! Ни гу-гу! Просто молчите!
Ричи прошелся рукой по рту. Лицо Майка стало грязно-серым, но он кивнул Биллу.
– М-м-м-м-м! – Дыхание Бев щекотало ему ладонь.
– Ни гу-гу, Беверли, – с этими словами он убрал руку.
Ее глаза, казалось, заняли все лицо. Рот дернулся.
