Воссоединение — это серия загадочных звонков и таинственных смертей в одиночестве Билла Денбро. Его сны перерастают в проклятие, когда он начинает видеть несуществующих людей, прежде чем его убивают прямо под окнами. Атмосфера книги наполняется холодом и таинственностью, словно весь мир стирает границы между реальностью и сном....
Он миновал портал, а когда выпрямлялся в этом странном свечении, которое огненными змеями ползало по стенам, сочащимся водой, последнее воспоминание заняло положенное место, и Бена словно оглушило ментальным молотом.
Он вскрикнул, покачнулся, схватившись рукой за голову, и тут же пришла бессвязная мысль: «Неудивительно, что Стэн покончил с собой! Господи, лучше бы я поступил так же!» То же выражение остолбенелого ужаса и осознания, что их ждет, он увидел на лицах остальных: последний ключ повернулся в последнем замке.
Потом Беверли пронзительно закричала, вцепившись в Билла, а Оно уже спешило вниз по занавесу из паутины, кошмарный Паук, прибывший на Землю из-за пределов времени и пространства, Паук, не укладывающийся в лихорадочные представления об обитателях самых мрачных глубин ада. «Нет, – хладнокровно подумал Билл, – это не Паук, вовсе нет, но это не тот образ, который Оно вытащило из наших разумов; эта форма наиболее близкая – из того, что мы можем воспринять, – к
(мертвым огням)
истинному образу Оно».
Рост Оно составлял футов пятнадцать, цветом Оно не отличалось от безлунной ночи. Каждая из лап толщиной не уступала бедру культуриста. Глаза сверкали злобными рубинами, вылезая из глазниц, заполненных сочащейся из них серебристой жидкостью. Зазубренные жвала открывались и закрывались, открывались и закрывались, роняя клочья пены. Застывший от ужаса, балансируя на грани безумия, Бен с олимпийским спокойствием отметил, что пена эта живая; она ударялась о вонючие плиты каменного пола и начинала уползать в щели между ними, как простейшие организмы.
«Но Оно являет собой и что-то еще, есть окончательная форма, которую я вижу очень смутно, как можно видеть силуэт человека, который ходит за экраном во время показа фильма, какая-то другая форма, но я не хочу ее видеть, пожалуйста, Господи, не дай мне ее увидеть…»
Но ведь это не имело значения, так? Они видели то, что видели, и Бен каким-то образом понимал, что Оно заключено в эту форму, форму Паука, их общим непрошеным и неизвестно откуда взявшимся зрительным восприятием.
"Существо визжало и мяукало, и Бен нисколько не сомневался в том, что каждый звук, издаваемый Оно, он слышит дважды, сначала в голове, а через доли секунды – ушами. «Телепатия, – думал он, – я читаю мысли Оно». Тень Оно, напоминающая яйцо, скользила по древней стене логова, где обитало чудовище.
