Воскресает из пепла драконья жрица. Мамин голос и огненный магический круг создают тихую тревожную атмосферу, заставляя читателя сжаться от страха и удивления. Вспыхнувший красный свет в глазах драконьей хранительницы говорит о готовящемся ближайшем крахе мира.
– Каком еще проекте? – поинтересовался отец. Настроен он был скептично.
– Снятие печатей. Она смогла снять твою печать.
– Она что?! – воскликнул он, растеряв свое спокойствие. – Это невозможно!
– Ариадна гениальный изобретатель. Она уже зарегистрировала с десяток патентов. Занимается пространственной магией. Сейчас же переключилась на артефакты. Как тебе известно, Вириль – артефактор.
– Видимо, артефакты они обсуждали в ресторане, – с усмешкой заметил отец. Спокойствие ему изменяло. Зря я ему сказал про изобретение Ариадны. Не нравится мне его взгляд.
Ариадна, как и обещала, вернулась вечером. Выглядела уставшей. Запахов посторонних не уловил, с неудовольствием поняв, что она использовала нейтрализатор. Само собой, я не стал спрашивать у нее о Вириле. Решит, что я слежу за ней. Но ревность снедала изнутри.
– Что-то не так? – Ариадна лежала рядом, положив голову на мое плечо. – Ты сегодня молчаливый.
– Скажи, ты мне верна? – моя ладонь сильнее сжалась на её талии. Она выглядела удивленной. Карие глаза подозрительно сузились.
– Я ни с кем больше не сплю, если тебя это интересует.
– Правда? – мой голос звучал раздраженно, выдавая внутренний раздрай. Да я готов был трясти ее за плечи, требуя объяснить, зачем она встречалась с Вирилем. Её губы искривились в горькой усмешке.
– Мы вроде не женаты, чтобы требовать у меня ответа, – она шутливо ударила меня ладошкой по груди. Я перехватил её ладонь и резко перекатился, нависнув над ней и удерживая ее руки.
– Тебя видели с фениксом, – зло проговорил я. – Что между вами?!
Ариадна широко открытыми глазами смотрела в мое изменяющее под напором эмоций лицо.
– Он помогает мне с проектом.
– Почему ты не рассказала, что встречаешься с ним?
– Почему я должна обо всем рассказывать?! Кто ты мне?!"
"– Я люблю тебя, – проговорил глухо. Вот я и признался ей, а заодно себе. Она ахнула. Из изумленных глаз полились слезы. – Люблю, понимаешь? – и я поцеловал её, яростно, напористо. Она отозвалась с той же горячностью.
– Я тоже тебя люблю, – проговорила она уже потом, когда мы лежали, обнявшись, после сумасшедшей близости. Я крепко обнял её. Признание Ариадны делало меня невероятно счастливым и бесконечно несчастным.
После признаний стало только хуже. С отчаянием осознавал, что она сознательно отдаляется от меня. День помолвки приближался, возводя между нами стену, которая с каждым прожитым днём становилась все выше, толще и всё более непреодолимей. Рассказ о встрече Ариадны с Вирилем зародил в моей душе сомнения.
