Воскресает из пепла драконья жрица. Мамин голос и огненный магический круг создают тихую тревожную атмосферу, заставляя читателя сжаться от страха и удивления. Вспыхнувший красный свет в глазах драконьей хранительницы говорит о готовящемся ближайшем крахе мира.
– Не знаю, что это, но уже завидую ему, – рассмеялся Рафаэль.
Сойдясь на том, что не интересуем друг друга как мужчина и женщина, мы хорошо провели время. Много танцевали, смеялись, вкушали прекрасные закуски. Обратно в школу он тоже любезно подвез меня. Мы тепло распрощались.
От главного здания уже не доносилась музыка. Видимо, здесь бал закончился еще раньше. На этажах все еще слышался женский щебет и мужские разговоры. Да и на улице еще прохаживались парочки. Перед уходом я притушила свет на чердаке и ослабила отопление, чтобы на чердаке не вздумали миловаться парочки.
"– Я вас заждался, терра Ортен, – даже не видя лица Максиана, уже понимала, что он взбешен. Что опять случилось? Почему он не оставит меня в покое?
– Зачем вы меня ждали? – отработанными пассами осветила чердак и прибавила отопления. Максиан был в шелковой рубашке стального цвета, небрежно расстегнутой на груди. Нашейный платок развязан и свисает с обеих сторон ворота.
– Я бы не смог уснуть. Хотел быть уверен, что вы вернетесь, а не останетесь у своего кавалера. Признаться, я был уже уверен, что вы так и поступили.
– Да какое вам дело?! – взбесилась не на шутку.
– Я тебя люблю! – прорычал Максиан.
Я впала в ступор, не в силах поверить. Да ещё диссонанс вызывал тон его признания. Я не любитель романтических книг.
Может, я чего-то не понимаю, и мужчины не бывают рады внезапной влюбленности? Но что-то Максиан уж совсем не рад. И смотрит так, будто я виновата во всех бедах мира. Как мне реагировать? Схватиться за сердце и хлопнуться в обморок.
Случись признание раньше, до предложения договора, до пущенных им слухов, до выяснения отношений – я бы обрадовалась. Даже не задумываясь, ответила бы взаимностью. Я ведь тоже влюбилась, страдала, когда поняла, что продолжать отношения глупо. Так что сейчас его признание вызывало лишь легкую горечь, какую-то ностальгию по несбывшемуся.
