В ночном городке Восточного мир тихо кладется, когда внезапный хохот заставляет накаленные разговоры остановиться. Один из главных героев, Вахид, несказанно огорчен и мрачен после слов Хакимова о Фатиме. Тема остального компания, включая лимонад в реку, кажется ничем по сравнению со сломанным сердцем Вахида....
Катушка выпустила свой запас и со звуком, ранящим сердце любого рыбака, освободилась от лески.
— Ушел, — горестно вздохнул Степан Павлович и отложил пустое удилище. —Килограммов на тридцать, — снова вздохнул он.
— Жалко, — посочувствовал Ерожин.
И не успел договорить, на удилище возле него яростно зазвенел колокольчик. Петр Григорьевич поднял спиннинг, ухватил пробковую ручку. Подсек и медленно стал накручивать леску. Катушка проворачивалась с трудом, грузная живая тяжесть кругами ходила в глубине потока. Козлов схватил подсачек и, дрожа от нетерпения, встал у самой кромки воды.
В какой-то момент Ерожин ощутил рывок.
«Порвет!» — пронеслось в голове. Он отпустил катушку, немного ослабив напряг лески, и опять принялся наматывать на себя. Минуты три-четыре длился поединок человека и рыбы.
Наконец в темной воде показалась черная усатая голова. Козлов ловко подставил подсачек, и длинное скользкое туловище сома очутилось на берегу. Сом лежал на траве, поблескивая бусинками глаз. Только один ус у него шевелился и подергивал.
— На сколько потянет? — поинтересовался Ерожин.
— Сейчас взвесим, — ответил Степан Павлович и побежал к машине. Вернулся и, зацепив крючком безмена за жабры, поднял сома.
— Чуть меньше десяти. С почином тебя, Петр Григорьевич. Действовал как опытный рыбак, а прибеднялся, — пожурил Козлов.
— У сыщика должна в башке работать машинка, что управляет нервами. Отчего сходит рыба? Нервы не выдерживают. С бандитом также: зацепил и наматывай понемногу, пока наружу не вытащишь.
— Я тоже не рвал, а упустил.
— Слишком крупный хватанул. Леска слаба.
Козлов принес сетчатый садок и, отцепив ножом тройник, отправил усача в воду.
— Уха плавает, — удовлетворенно крякнул Степан Павлович.
Сполоснув руки от сомовой слизи, он принялся отлаживать порванную снасть. Ерожина стало клонить в сон. Прошлую ночь в автобусе он поспал часа три, до этого — самолет.
Временной пояс запутал организм, сбил привычный ритм дня и ночи. Козлов, заметив широко позевывающего напарника, разложил сиденье и расстелил спальник.
— Спать подано, — сообщил он.
Ерожин улегся и, с удовольствием застегнув себя в теплом мешке, моментально уснул.
— Поел бы. На пустой живот плохой сон, — предложил Козлов и, получив в ответ равномерное сопение, отправился ловить новую порцию лягушек для приманки.
Ерожин проснулся рано. Козлов уже шуровал на берегу с костром. Приятный запах дымка проникал в машину. Вставать не хотелось.
