В ночном городке Восточного мир тихо кладется, когда внезапный хохот заставляет накаленные разговоры остановиться. Один из главных героев, Вахид, несказанно огорчен и мрачен после слов Хакимова о Фатиме. Тема остального компания, включая лимонад в реку, кажется ничем по сравнению со сломанным сердцем Вахида....
На машине, уходившей на дежурство в город, Петра Григорьевича благополучно доставили до вокзала, а через час он уже дремал в купе поезда Москва — Астрахань, который в девять утра прибывал в столицу. Прожив много лет в Москве, Ерожин уже воспринимал ее своим домом, поэтому, ступив на перрон Казанского вокзала в девять тридцать — на полчаса поезд сумел опоздать, — Петр Григорьевич почувствовал приятное волнение человека, попавшего после дальних странствий на родную землю. Перед тем как начать будничную жизнь, очень хотелось помыться и переодеться.
Затхлый воздух напоминал удушливую атмосферу квартиры Фатимы, когда там производили обыск. Ерожин распахнул окна и балконную дверь, схватил веник и тряпку и принялся за дело.
Он не принял душ, а наполнил ванну, прыснул туда немного хвойного экстракта, проверил пальцем температуру воды и медленно погрузил себя в это теплое блаженство, минут пятнадцать понежился, встал под горячий душ, натер душистым мылом злую мочалку, долго и обстоятельно прошелся ею от носа до пят, на закуску пустил ледяную струю и простоял под ней несколько минут.
Понять человека, который после жары, пыльных дорог, гостиниц и вагонов оказался отмытым, одетым в свежее белье и хрустящий крахмал чистой рубашки, может только испытавший весь цикл на собственной шкуре. Петр Григорьевич взглянул на себя в зеркало. Загорелый, гладко выбритый господин в светлом костюме ему понравился.
