В ночном городке Восточного мир тихо кладется, когда внезапный хохот заставляет накаленные разговоры остановиться. Один из главных героев, Вахид, несказанно огорчен и мрачен после слов Хакимова о Фатиме. Тема остального компания, включая лимонад в реку, кажется ничем по сравнению со сломанным сердцем Вахида....
Ты только представь, сыскное, независимое от правительства, бюро! Да мы на одних государственных заказах станем в масле кататься.
Миновав пост ГАИ у кольцевой автодороги, «Ауди» набрало скорость и через минуту миновало Красногорск.
— Притормози! — приказал Грыжин водителю. Тот резко ушел к обочине и встал. — Дай задом, — скомандовал генерал. — Теперь стоп.
Ты, Петро, не будь дурилой, к невесте едешь.
Иди, возьми цветочков, — проворчал Грыжин и добавил вдогонку Ерожину, — и для меня пару букетов мамаше и супруге. — Петр Григорьевич вернулся с тремя букетами белых роз.
— Справился, — ответил Петр Григорьевич, мягко захлопывая дверцу. — Поехали."
"Через пять минут свернули на бетонку к полям гольф-клуба. Охрана понимающе кивнула водителю, и шлагбаум поднялся. Семья Аксеновых вышла встретить гостей. Надя осталась немного в стороне. В ее глазах читалось нетерпение ребенка. Водитель выскочил и открыл замминистру дверцу.
— Вам, Марфа Ильинична, и вам, Елена Николаевна, от генерала, а тебе, Надюша, от меня. — Обняв девушку, Ерожин вручил ей розы.
— Из-за вас меня не кормят, — пожаловался Сева Кроткин. — Долго едете.
Ерожин поздоровался с мужчинами и, не заметив среди встречавших Веру, спросил Кроткина:
— Жену куда подевал?
— Верочка вчера прическу делала. Простудилась. Полеживает наверху, позже спустится.
— Где прическу делала. В Нахабино? — строго поинтересовался Петр Григорьевич.
— Нет, вчера упросила. Взял ее в Москву..
У меня была встреча, которую нельзя отменить, — извиняющимся тоном признался Сева.
— Я же сказал, с дачи ни шагу. Вы подвергали жену смертельной опасности, — отчитал Ерожин Кроткина.
— Только один раз. Всего один разик.
Марфа Ильинична, разрумянившаяся от внимания Грыжина, повела всех к столу. По дороге Люба подбежала к Ерожину и чмокнула его в щеку. Елена Николаевна долго жала своей маленькой ручкой лапу Петра Григорьевича и, благодарно заглядывая в глаза, про-.
— Если бы вы знали, как я вам благодарна.
Надя взяла жениха под руку и вела как свою собственность. Ей очень хотелось ему сказать, какая она счастливая и как им гордится, но в присутствии семьи и строгого генерала стеснялась.
За столом все пили за здоровье Петра Григорьевича. Рассказали, как вчера проводили родителей Фони. Те немного отогрелись в тепле семьи, согласились считать Любу своей дочкой.
