Автор
Вот и я, Люба! — драматическая сага о бабке, чьи проклятые воспоминания теснятся как невидимые рвотные истерические вспышки. Встречают ее жестокими обзованными матерями и критическими взглядами окружающих — мерзкое подленькое дерьмо, чья жизнь несет с собой тьфу и блядина. Но что скрывается за этой внешней грязью? Внутри ждет непростая история, где любовь, обиды и судьба переплетаются в одной кокосовой пальме....
Похоже, «Вот и я, Люба! (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Только для большей верности и точностия бы еще к словосочетанию Степана ""семейный сундучок"" добавила прилагательные ""волшебный"" и ""секретный"".
Сделала бы это, потому как информация, звучавшая за праздничным столом, лично меня периодически бросала в пот своей неожиданностью и неординардинарностью.
Мы с детьми немало удивились, узнав, что родители Степана и его брат Тимофей имеют высокие научные звания.
Как оказалось, бабушка Сима не просто кардиолог, а врач-кардиохирур, доктор медицинских наук и профессор.
Дедушка Григорий - доктор физико-математических наук, профессор кафедры экспериментальной ядерной физики.
Тимофей так же как и отец посвятил себя ядерной физике, защитил докторскую диссертацию, и тоже имеет ученое звание - профессор.
- Давайте поднимем бокалы за ""глебовское ядро"", - весело произносит тост за своих родителей Степан. - К сожалению, а может и к счастью, я единственный из него неожиданно профессионально выпал, выбрав путь ""сапога"", но все же душой, сердцем, головой я всегда в семейном ядре.
Пригубив бокал, обняв Степушку и похлопав отечески по плечу сына своего, Григорий Аркадьевич просит Симочку извинить его за нарушение ее сценария."
"- Дорогая моя, извини мужа своего за своевольность, но не могу не сказать про нашего Степку. Вернее, про Степана Григорьевича. Благодаря сыну нашему в ""глебовском ядре"" появилась новая профессиональная ветка. Мы все очень гордимся нашим сыном Степаном и внуками Антоном и Аркадием, выбравшими нелёгкую, но очень важную для всех нас профессию - Родину защищать.
Слушая Григория Аркадьевича, мне стали понятны командирские нотки в голосе Степана, его воля и уверенность в том, что он говорит и делает, собранность и организаторские способности, умение четко выстраивать планы и брать на себя ответственность.
Уже ночью, прижавшись к Степушкиному боку и поглаживая его грудь, все же не сдерживаю свое любопытство и задаю ему вопрос, который меня мучил все время праздника.
- Степ, а чего ты устроил тайну из своей профессии? Я же тебя несколько раз пытала на этот счет, даже песенку про полковника пропела, - произношу без всякого шутейного подтекста.
- Любаша, ну чего напрасно славословия разводить. Да, я - военный. Это моя профессия. И это так же нормально, как быть шахтёром, трактористом, космонавтом, моряком, учителем. Ты вот девочка, филолог, а занимаешься племенным свиноводством.
