О чём книга «Вот и я, Люба! (СИ)»
Ироничная история о взрослых отношениях, где героиня Люба встречает любовь со всеми её противоречиями. Без морали и поучений — только искренние эмоции, юмор и страсть. Каждый сам создаёт свой жизненный шедевр.

Автор
Ироничная история о взрослых отношениях, где героиня Люба встречает любовь со всеми её противоречиями. Без морали и поучений — только искренние эмоции, юмор и страсть. Каждый сам создаёт свой жизненный шедевр.
Раздел Chitat.online для книги «Вот и я, Люба! (СИ)» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Ироничная история о взрослых отношениях, где героиня Люба встречает любовь со всеми её противоречиями. Без морали и поучений — только искренние эмоции, юмор и страсть. Каждый сам создаёт свой жизненный шедевр.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Ироничная история о взрослых отношениях, где героиня Люба встречает любовь со всеми её противоречиями. Без морали и поучений — только искренние эмоции, юмор и страсть. Каждый сам создаёт свой жизненный шедевр.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Вот и я, Люба! (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
- Да, все верно, ты очень сильно стараешься вбить кол между нами и Катюшей, - пытаясь удержать себя в руках, как можно спокойнее отвечаю Анатолию, - но я уверена, что жизнь все расставит на свои места. Пройдёт время и Катюша, как умный человек, все поймёт правильно и вернётся к нам…
- И кстати, правды ради, - слышу позади себя голос Анюты, - Катюша не приехала на мою свадьбу, потому что готовилась к концертному туру. Мы с ней созванивались и до моего торжества, и после. Так что не нужно говорить того, чего ты не знаешь. Хотя, Боже, о чем я, ты же привык все время врать, изворачиваться и опускаться до банального, пошлого и подлого шантажа.
- Как ты смеешь так с отцом разговаривать, неблагодарная! Отец для детей это святое, - кидается на защиту своего сыночка Анна Васильевна. - Вот оно материнское воспитание. Никакого уважения к родному отцу не привила детям.
- Я что-то не поняла, бабуля, какое уважение мы должны испытывать к отцу, выразившему сомнение в отцовстве по отношению к нам, своим детям. Это первое. И второе, меня очень впечатлило заявление про алименты, на которые мой так называемый отец хочет падать, - выдержка немного подводит мою дочь, её глаза наполняются слезами негодования, голос начинает дрожать. - Мне стыдно за такого отца. Знаете, у нас в принципе не было ни отца, ни бабушки с дедушкой, поэтому лично я не буду против, если вы оба не станете со мной общаться.
После слов Анны свекровь и Толик ещё пытаются вставить свои пять копеек, но дочь моя, имея отчасти характер Гавриков, очень быстро ставит их на место.
- Мам, одевайся, мы опаздываем, - произносит дочь, украдкой мне подмигивая, - у нас же встреча. Не хорошо людей задерживать.
Из кабинета выходим практически все вместе. Ни о каких прощальных словах, конечно же, не может быть и речи, но и здесь наши родственнички оказываются на ""высоте"".
- Да, чтоб все свиньи твои передохли и на вас падучая напала, - обернувшись, шипит нам в спины Анна Васильевна.
- Ты, тварь, ещё пожалеешь. Эх, пожалеешь, - продолжает посыл своей мамаши Толька.
- И Вам желаем здравствовать, - смеясь, громко произносит Анька. - Мамуль, предлагаю по дороге к дизайнеру заехать в церковь, поставим свечки Семистрельной иконе Божией Матери и этим упырям тоже.
Как решили, так и едем на встречу через церковь, ставим свечи и молимся. После Семистрельной иконы я долго стою у Богородицы. Всматриваясь на святой лик, думаю о Степане и молюсь за него и его скорое возвращение.
Глава 27"
"На горизонте брезжит рассвет. Хоть и начало мая, но ранним утром еще изрядно прохладно. Я в футболке и тонких штанах сижу на крыльце управления фермы в полной прострации в позе вселенской скорби. Холода не чувствую совсем. Мои руки от бессилия опущены. Пальцы и ладони ходуном ходят от нервной дрожи.