Автор
Вот и я, Люба! — драматическая сага о бабке, чьи проклятые воспоминания теснятся как невидимые рвотные истерические вспышки. Встречают ее жестокими обзованными матерями и критическими взглядами окружающих — мерзкое подленькое дерьмо, чья жизнь несет с собой тьфу и блядина. Но что скрывается за этой внешней грязью? Внутри ждет непростая история, где любовь, обиды и судьба переплетаются в одной кокосовой пальме....
Похоже, «Вот и я, Люба! (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
- Степа, я не могу с тобой поехать, у меня семья и дети, - снова начинает трепыхаться моя зазноба.
- Любаша, тииишшш, - произношу, подняв указательный палец и приложив его к прекрасным губам. - Я же сказал, что отмечать будем семейно. Это означает, что дети в курсе. Им дана инструкция. Они знают, что делать.
- Ещё раз, Степан! Кто тебе позволил распоряжаться мной и моей семьей? - фырчит, словно кошка, Люба, упирая руки в боки. - Ты ничего не попутал? Мне, кажется, Степа, ты берегов не видишь?
- Любаша, главное слово твоего спича ""кажется"".
Вижу, Люба старается взять себя в руки, хотя продолжает в душе пыхтеть, о чем говорят ее бровки, сведенные домиком.
Снова приближаюсь к женщине впритык, беру рукой её за подбородок, прикасаюсь своими губами к её, зажатым в тонкую нитку, мягко их целую, развожу языком, ныряю вглубь рта.
- Любушка, я люблю тебя! Очень сильно люблю! Уверен в своих чувствах к тебе на тысячу процентов! Хочу, чтобы ты стала моей женой! - на последних словах незаметно достаю из кармана брюк колечко, целуя пальчики левой руки, одним движением надеваю ободок на безымянный. - Все, тигруля, теперь ты моя, я тебя окольцевал!
Красавица переводит свой взгляд на левую ладонь, несколько растерянно осматривает колечко на своём пальчике.
Ничто так не радует мужчину, как смущение на лице женщины. Мне это удалось, я им любуюсь.
- Степан Григорьевич, я не дала тебе своего согласия, и я ещё не разведена! Если у тебя провал в памяти…
- Все, любимая, опаздываю. Второе не проблема. Первое мне не нужно. За чем слова, если глаза, как зеркало души, уже все сказали. Фырчуля, я ушёл, вернусь максимум через полтора часа. К этому времени быть на товсь, - произношу практически на бегу. - Люба, отомри и поцелуй меня на прощание.
Любаша выходит в коридор, смотрит на меня с некоторым сомнением. Завязывая зимние кроссовки, наблюдаю, за сменой разнокалиберных и разнонаправленных мыслей на лице своей Данаи.
Понимаю, что задать вопрос не решается. Хочу ей помочь и спрашиваю сам.
- Что опять не так, сахарочек мой?
- Степа, может ты все же торопишься, ну что-ли форсируешь события? Вдруг мы с тобой друг другу не подходим, а? - несколько напряженно произносит свои вопросы женщина.
