Автор
Вот и я, Люба! — драматическая сага о бабке, чьи проклятые воспоминания теснятся как невидимые рвотные истерические вспышки. Встречают ее жестокими обзованными матерями и критическими взглядами окружающих — мерзкое подленькое дерьмо, чья жизнь несет с собой тьфу и блядина. Но что скрывается за этой внешней грязью? Внутри ждет непростая история, где любовь, обиды и судьба переплетаются в одной кокосовой пальме....
Похоже, «Вот и я, Люба! (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Мой муж тяжелее ручки никогда ничего в руки не брал даже в молодости. Вечно только орал, что кому нужно тот и таскает.
Поставив все в багажник, кроме небольшой сумки, которую я беру с собой, Степан открывает мне переднюю пассажирскую дверь.
Садясь в салон, вижу на заднем сидении молодую женщину и мальчика. Подавив стеснение, тихо здороваюсь.
Степан, заняв свое место, представляет нас.
- Девочки и мальчик, знакомимся. Это моя Любушка! А это, Люба, мои дети. Невестка Маришка и внучек Пашка. Они представители моей младшей ветви - сына Аркадия.
- Ага, Степан Григорьевич! Мне, Любушка, уже четыре года, а маме - двадцать пять. Мамуля у нас врач, только учится ещё. Мам, как эта твоя школа называется? Забыл что-то его, ну это сложное название…
- Ординатура, Павлик! Приятно познакомиться, Люба. Если сейчас не скажу, Пашка слова не даст вставить пока все секреты не выдаст, - смеясь, произносит женщина.
- Люба, если я сам всё не расскажу, то тебе никто ничего и не расскажет. Да, деда?
- Да, Пашка, ты как будущий разведчик точно должен знать, что говорить, а что нет. Помнишь, о чем я?
- Ага, деда, я тебя не подведу. Честно, честно! Про маму же можно? - получив утвердительный кивок от деда, мальчик продолжает нас веселить. - Мама будет сердечным врачом. Мам, ну как он называется?
- Кардиолог, Павлик, - помогает сыну Марина.
- Ага, как бабуля. Ой, нет прабабуля. Я везу прабабуле подарок.
Видно парень все же выдаёт секрет, потому что Степан качает головой и резюмирует.
- Эх, Павлик, все же твоя фамилия Морозов. Разведчик из тебя худой.
- Ой, дед, извини, проболтался, - говорит Павлик, зажимая руками рот, оценив ситуацию, мальчишка выдаёт фразу, от которой мы покатываемся. - И чего тут такого? Люба же своя. Ты же сам мне так сказал. Ой, опять проговорился…
Я смеюсь вместе со всеми. Боковым зрением вижу, что Степа на меня поглядывает.
- Любаша, тебе что плохо?
Из переживаний меня вырывает голос Степана, который успел сдать на обочину и остановить машину.
- Ты чего, Степан Григорьевич? - отвечаю тихо, чтобы не напугать мальчишку.
- Извини, я просто испугался. Ты резко замолчала. Лицо вон пятнами пошло. Дай пульс изменю.
