Автор
Антон — он был чмом, настоящим и мудрены чмищем, даже когда учился в школе. Теперь, спустя годы, он восстанавливает свою изначальную атмосферу: длинные немытые волосы не перестают его беспокоить, черные штаны все еще невыносимо прелы, и сидеть на задней парте остается самым естественным выбором. В этом мире Антона есть место, но он уже знает: возвращение к этому состоянию обречено на неудачу....
— Кто молодец? — Северный самодовольно ухмыльнулся, а я подозрительно уставилась ему за спину.
Мне кажется, или ткань начала шевелиться?
Нет. Показалось.
— Так. Здесь есть еще что-то важное или все? Можно идти дальше? — лениво поинтересовался он. Позер!
Вдруг сзади послышался шелест и мычание. Мы синхронно обернулись.
Серая ткань сползла на пол, открывая нашему взору…гильотину и человека рядом с ней. Он стоял на коленях. С мешком на голове.
— *****, — пропищала я, отступая.
Лязг, звон и лезвие гильотины обрушилось вниз, прямо на бедолагу.
Я заверезжала во весь голос, когда голова в мешке покатилась в нашу сторону, а тело завалилось на бок.
— Да твою мать! — отшатнулся Северный, а луч от фонаря скользнул по мешковине, на которой появлялось кровавое пятно, — Что это за хрень?
— Антон, пойдем отсюда, а? — жалобно пропищала я, вцепившись ему в руку и не отводя взгляда от обезглавленного тела, — Пожалуйста. Мне тут не нравится.
Тело шевельнуло рукой.
— Очень не нравится.
Тело шевельнуло ногой. Потом приподнялось.
— Очень-очень не нравится.
Я начала пятиться, и Антон следом за мной. Медленно, осторожно, а Оно тем временем встало на четвереньки. Замерло, словно прислушиваясь, правда, непонятно чем — головы-то у него не было. А потом боком, по паучьи перебирая конечностями, поползло в нашу сторону.
Мы дружно ломанулись в сторону выхода, и не известно, кто из нас громче орал — я или мой бесстрашный босс.
И это было только начало…
Что творилось дальше — словами не описать. На нас что-то падало — то пауки, то какие-то волосы, то еще не пойми что. Из темноты вылезали руки, лица, ото всюду слышались то крики, то адский смех. Все громче становилось тиканье часов, намекающее, что пора бы поторопиться, время на исходе.
Я в жизни так не орала! Визжала, как поросенок резаный! Така-а-ая жуть! Это нечто!
И самодовольный смелый Антошка очень быстро присоединился к моим воплям.
С перекошенными лицами вылетели в коридор, и тут же ослепила вспышка фотоаппарата — один из аниматоров встречал нас на выходе с полароидом.
