Автор
Антон — он был чмом, настоящим и мудрены чмищем, даже когда учился в школе. Теперь, спустя годы, он восстанавливает свою изначальную атмосферу: длинные немытые волосы не перестают его беспокоить, черные штаны все еще невыносимо прелы, и сидеть на задней парте остается самым естественным выбором. В этом мире Антона есть место, но он уже знает: возвращение к этому состоянию обречено на неудачу....
Вот это поворот! Лоханулась, так лоханулась.
Он, конечно, изменился, но не на столько чтобы его совершенно не узнать! Физиономия-то прежней осталась! Только…
Хм, кто бы мог подумать, что если Северного Оленя умыть, причесать, поморить голодом, то выйдет очень даже приличный персонаж. Я бы даже сказала симпатичный персонаж. М-да.
На всякий случай проверила молнию на джинсах, потрогала свои бока, смерила ляжки въедливым взглядом и пообещала себе, что с завтрашнего дня стану меньше есть. Я, вроде, на фигуру не жалуюсь, но тут, на фоне похорошевшего Тюленя, проснулись странные комплексы.
В первый день я из кожи вон лезла, стараясь все выполнить на высшем уровне. Планировалось, что я сражу своего нового начальника своей работоспособностью, ответственностью, готовностью принимать нестандартные решения, но не вышло. Антон, как вышел из кабинета, так больше там и не появлялся, все свое время проведя с сотрудниками.
Надо же какой въедливый. Все ему надо!
С коллегами Северный был просто само очарование. Улыбался, смеялся, и в глазах неподдельный интерес горел. О моем же скорбном существовании он, похоже, вообще забыл. И на мою старательность, в купе с работоспособностью ему было глубоко фиолетово.
Даже обидно стало. Трудишь тут изо всех сил, а кое-кому все равно!
Когда из зала донесся дружный смех, я вообще почувствовала себя глубоко несчастной и тоскливо посмотрела в сторону стопки бумаг, которая не хотела убывать несмотря, на мои старания.
Как-то все не так! Неправильно. Это он обычно на задней парте сидел и на столешнице рисовал, а я в первых рядах, нарасхват. А теперь он там зажигал, а я сидела в крохотной приемной, копошилась в бумажках, и никому нет до меня не было дела!
Где справедливость?
Мне тоже хотелось туда, к народу, примкнуть к всеобщему веселью, узнать по какому поводу смех.
Медитация и самоубеждение не очень помогали, поэтому спустя некоторое время окончательно приуныла, и грустно подперев щеку рукой, перелистывала страницы.
Он появился только когда до конца рабочего дня оставалось десять минут.
