Автор
Антон — он был чмом, настоящим и мудрены чмищем, даже когда учился в школе. Теперь, спустя годы, он восстанавливает свою изначальную атмосферу: длинные немытые волосы не перестают его беспокоить, черные штаны все еще невыносимо прелы, и сидеть на задней парте остается самым естественным выбором. В этом мире Антона есть место, но он уже знает: возвращение к этому состоянию обречено на неудачу....
— Мам, ну не плач! — стиснула ее в объятиях крепко-крепко, — а то я тоже зареву!
Маменька покачала головой и дальше продолжила заливаться слезами.
— Ну что ты! Все же хорошо! Ты все высказала этой заразе, салатом ее измазала, выгнала. Умница. А то, что сразу не рассмотрела, какая она на самом деле — бывает. Все ошибаются. Мы зачастую в людях видим только то, что лежит на поверхности, не пытаясь заглянуть внутрь.
— Ты у меня такая умная, — всхлипнула она.
— Вся в тебя, мам, — я поцеловала ее в щеку, — и в папу.
Я говорила это искренне, от всего сердца. Они, конечно, не идеальные, со своими тараканами и заморочками, но всегда желали мне только добра, и лучше них никого нет и быть не может.
— Но ты все равно собираешься переезжать? — не удержалась маменька.
— Да! — рассмеялась я, — Мам, ты неисправима!
Она только горестно вздохнула и продолжила растирать слезы по щекам.
Мы просидели с ней в комнате почти час, говорили о всяком разном, я ее обнимала, а она гладила меня по волосам.
И вот это уже был настоящий семейный ужин.
Глава 16
Переезжала я с боем. Сначала хотела уехать по-тихому, не говорить куда на самом деле отправляюсь, а потом уже, спустя время, сказать правду. И желательно не лично, а в телефонном разговоре, а еще лучше телеграммой.
К сожалению или к счастью, врать я никогда не умела, поэтому в день переезда все-таки созналась, что отправляюсь не просто на съёмную квартиру, а к ПТУшнику. Мама тут же начала голосить: не пущу, где это видано, да как можно. Разве что грудью вход не перекрыла в попытках меня остановить.
Чувствуя, что проигрывает, и вредная дочь не собирается идти на попятный, она попыталась привлечь на свою сторону отца, но тот меланхолично пожал плечами и глубокомысленно изрек:
— По крайней мере, у него руки из нужного места растут.
Та починенная табуретка оказалась в отцовских глазах весьма ценным доводом в пользу Северного. Он видать представил, во что превратилась бы моя жизнь с таким дивным кадром, как Стасик, и понял, что не желает своей единственной дочери такой печальной участи.
После отцовских слов мама расстроенно замолчала. Стоило ей только вспомнить про Стасика и его мамашу, как прыти поубавилось.
