Автор
Антон — он был чмом, настоящим и мудрены чмищем, даже когда учился в школе. Теперь, спустя годы, он восстанавливает свою изначальную атмосферу: длинные немытые волосы не перестают его беспокоить, черные штаны все еще невыносимо прелы, и сидеть на задней парте остается самым естественным выбором. В этом мире Антона есть место, но он уже знает: возвращение к этому состоянию обречено на неудачу....
Как она сюда пролезла? Я же предупреждал охранников внизу, чтобы без предварительного звонка, никого в офис не пропускали!
Лаврентьева, как всегда, в боевой раскраске. Глаза подведены темными тенями, губы ярко напомажены. Узкая юбка так плотно обтягивает ее бедра, что кажется еще миг и ткань разойдется, оголяя телеса, а черные ботфорты на такой высокой шпильке, что не понятно как она вообще на них умудряется стоять, не то, что ходить.
— Антон Дмитриевич, — у нее за спиной прыгала мелкая но боевая Дина, — я пыталась ее остановить, но она угрожала, что сожрет меня! А у нее такие надутые вареники, — моя помощница театрально выпятила губы вперед, — что мне стало страшно.
Алла аж позеленела от злости, а я чуть не рассмеялся. Молодец, Кулакова, не растерялась.
Динка стрельнула еще раз на мою посетительницу сердитыми глазёнками и ушла, захлопнув дверь.
— То есть вот это твоя помощница! — Алка указала когтистым пальцем себе за спину.
— Да, — я хмуро посмотрел, на свою …как там Дина сказала? Временную зазнобу? Очень точное определение, и время этой зазнобы похоже подходит к концу, слишком часто она стала позволять себе такие выходки, решив, что никуда я из ее когтистых лапок не денусь.
— Она тупая!
— С чего ты взяла?
— Я ей сказала, что ты меня ждешь, а она уперлась, как коза твердолобая, и не хотела меня пропускать.
— Твердолобыми бывают овцы.
— Это одно и тоже! — сердито припечатала она, надув свои…вареники.
— Как знаешь, — пожав плечами, не стал вдаваться в объяснения различий между мелкими парнокопытными.
— Уволь ее, немедленно! — Лаврентьева требовательно топнула ногой.
— И не подумаю, я ее только принял.
Но Алка вошла в раж, возомнив себя моей женой и владелицей фирмы, которая вправе всем указывать:
— Ты должен ее уволить!
— Алла, ты забываешься, — произнес мрачно, и что-то в моем тоне заставило ее заткнуться, тут же сменив линию поведения.
— Милый, но она же хамка!
— Она тебе нахамила?
— Да! Представь себе, сказала, что она не может пропустить такие цистерны, — указала себе на грудь, — потому что потом ей не хватит сил, чтобы выкопать начальника из-под завалов!
Не ржать! Терпеть! А перед глазами картина, как Дина орудует лопатой, пытаясь откопать меня.
Лаврентьева своей грудью гордилась. Меня тоже все устраивало до того момента, как она в очередной раз легла под нож и сделала себе импланты а-ля Памела Андерсон.
