Время пошло, — с этими словами отключил телефон, привалился задом к подоконнику и стал ждать, когда моя помощница соизволит выбраться из своего укрытия.
Откуда-то снизу ко мне поднялся рыжий котенок, заурчал, начал тереться об ноги, требуя ласки и внимания. Я потрепал его за ухом, провел ладонью по костлявой спине, бедняга был таким худым, что запросто можно пересчитать все ребрышки.
На верху послышался едва уловимый скрип двери, а потом торопливые шаги вниз по лестнице.
Бежит, паразитка!
Кот тут же испуганно метнулся вниз, не желая присутствовать при нашем разговоре.
Спустя минуту, она ступила с последней ступеньки и, воровато поглядывая наверх, подошла ко мне. От приличной помощницы ничего не осталось — волосы собраны в небрежный хвост, вместо серого сарафана — домашний неприметный костюм, тапочки на босу ногу.
— Привет, — шепотом поздоровалась, будто мы не провели вместе весь вечер.
— Ну здравствуй, Кулакова! — я грозно смотрел на нее, сложив руки на груди, как большой суровый начальник. — жду объяснений.
— Я…— она зарумянилась, начала нервно теребить завязки на своем костюмчике, — так сложилось, понимаешь.
— Не понимаю, — помогать ей не собирался. Пусть выкручивается, объясняет.
— Ну…это…— покраснела еще гуще, — за мной папа приехал.
— Чего? — мне показалось, что я ослышался, — папа за тобой приехал?
— Да, — стояла передо мной, с несчастным видом опустив голову и шмыгая носом.
Как все запущено! Что ж у нее за предки такие дремучие? Девке двадцать с лишним лет, а они ее от себя ни на шаг не отпускают.
— Ты думаешь я странная? — грустно спросила она.
— Это мягко сказано. И ты, и все твое семейство.
Дина только развела руками, признавая мою правоту.
А я смотрел на нее и думал о том, какая она милая. Вот в таком домашнем образе, без косметики, с румяными от смущения щеками. Настолько милая, что захотелось ее обнять, поцеловать.
— Я пойду, ладно? — жалобно прошептала Кулакова.
К черту все.
Сгреб ее в охапку, прежде чем сам успел понять, что делаю. Чисто на инстинктах, без единой мысли. Она только пикнуть успела и вскинуть на меня изумленный взгляд. Уперлась руками в грудь, попытавшись остановить меня. Вялое сопротивление, не убедительное."
"Когда к губам жадно приник, она задрожала, вцепилась в мою куртку, словно боялась упасть, а потом ответила так, что жаром опалило. Такое чувство, будто оба с цепи сорвались, устав контролировать свои желания. Мне нравился вкус нежных губ, нравилось чувствовать ее дыхание, нравилось держать ее в своих руках.
На мгновение я даже забыл, что нахожусь в зашарпанном подъезде, голова напрочь отключилась, и в мыслях не осталось ничего, кроме Дины, трепещущей в моих руках.
— Давно надо было это сделать! Сдавленно выдохнул, прижимая ее к себе.