– А то, что ты на территории Чили выкопаешь восемьсот тонн золота – это ничего? Они на тебя с томагавками не бросятся? Сам же говоришь – страна очень бедная.
– Так кто же тебе сказал, что я буду «откапывать» золото непосредственно на Isla Más a Tierra?
– Экипаж корабля ведь увидит погрузку тяжестей. Восемьсот тонн – это не игрушки. Такое не скрыть? Кстати, а почему ты Николаю назвал меньшую массу?
– На всякий случай. Лучше потом увеличить, чем занижать. А скрыть погрузку не сложно. На корабль будет загружено полторы тысячи тонн «оборудования», девятьсот тонн из которого – обычные ящики с мусором. По пути к искомому острову мы несколько раз произведем выгрузку и погрузку «оборудования», приставая к ряду ничейных, необитаемых островов. На каком именно мы отрыли клад – никто не будет знать. Просто по возвращении в некоторых ящиках с «оборудованием» окажется золото.
– И думаешь, никто не возмутится?
– Возмутятся, конечно. Но кто чего сможет доказать? Лебедь, рак и щука. На каждом острове будет сделан раскоп подходящего размера. А мусор – обычные камни. Вот пусть и гадают, откуда на самом деле мы золото достали. Я буду молчать и улыбаться. К тому же на Isla Más a Tierra я намерен построить себе дачку, так что вряд ли на него подумают. Не потому что она мне там нужна, а потому что нельзя этот остров просто так бросать. Привлечет внимание. Да и останавливаться где-то при посещении этих мест придется. Свой остров в любом случае безопаснее. Не говоря о том, что ты там сможешь развернуть тайный тренировочный лагерь. А то и секретную базу подводных лодок замутить – одна сплошная скала же.
– Вова, ты сумасшедший, – покачал головой Аркадий. Но, впрочем, больше не возражал, поняв, что к чему. Он ведь в подготовке этого дела не участвовал, пропадая на тренировочной базе под Санкт-Петербургом. У него было свое дело – он готовил «охрану» из местных. А потому в прочие дела своего «патрона» он не лез. Не до того было.
Зинаида Николаевна сидела у окна с совершенно опустошенным видом. Молча. Тихо. В голове у нее прокручивался тот вечер, когда Владимир заходил последний раз перед отправкой в экспедицию. Они мило играли в четыре руки на фортепьяно и обсуждали какой-то вздор. А потом он ушел и начался ад…
Кто-то нашептал Феликсу Феликсовичу небылиц, и тот буквально забурлил и закипел. Была ли это ревность в обычном понимании? Сложно сказать, потому что Зинаида Николаевна никогда не считала себя любимой.
