Он смотрел, как напрягается челюсть Дьявола, как белеет шрам на его щеке – тот самый, который оставил ему Эван двадцать лет назад; белеет от натяжения и, вне всякого сомнения, от воспоминания о том, что наделал в прошлом Эван. Целая жизнь, полная угроз их жизням, их будущему, их женам, их миру.
И угрозы – это самое малое, на что он был способен.
Уит продолжал, и каждое слово этого молчуна попадало в цель:
– Она никогда не чувствовала себя в безопасности. Всю жизнь скрывалась. Не было ни единого дня, когда она не оглядывалась бы, высматривая тебя. Ты преследовал ее с той ночи, как вынудил бежать из Бергси-Хауса.
– Не преследовал. Искал.
– Ага. Искал, чтобы завершить начатое, – вступил Дьявол. – Уничтожить доказательства того, что ты украл и герцогство, и будущее.
Он никогда не собирался ничего красть. Он хотел владеть этим вместе с Грейс.
– Верно. Теперь я это знаю. Но она не знает, а если бы и знала, это бы не имело никакого значения.
Вспыхнул гнев на грани ярости, хотя он уловил нотки истины в словах брата.
– Объясните, зачем вы здесь, или убирайтесь к чертям из моего дома.
Дьявол долго молча смотрел на него, затем сказал:
– Осторожней, братец, ты начинаешь разговаривать, как настоящий Марвик.
От такого сравнения фасад герцогского презрения рухнул, и взор Эвана затуманился.
Он вылетел из кресла, уперся руками в столешницу и посмотрел на Дьявола сверху вниз. А затем произнес громко и четко, как в колокол ударил:
– А ну повтори. Дай мне только повод, и я разорву тебя на части.
Дьявол снова и снова постукивал своей тростью по сапогу. И когда Эван уже собрался сломать ее пополам, брат вдруг небрежно спросил:
Эван проглотил намек на сожаление и поднял свой бокал.
– Разве это имеет значение? – И разом проглотил виски.
Две пары темных бровей взлетели вверх, братья переглянулись, но Эван не сумел понять этого взгляда. Этот безмолвный разговор бесил его.
– Так какого черта вы заговорили об этом?
– Совсем ни к чему так злиться.
– Мы все злимся, – выплюнул Эван. – И всегда злились. Три брата, рожденные под одной и той же звездой гнева.
Как им говорили, в один день и в один час. Скроенные из одной материи, но почему-то совершенно разные.
– М-м-м. – Дьявол склонил голову набок. – Но не только мы трое, верно?
Верно. В тот же день родилась Грейс. В тот же час. От другого мужчины. Но судьба ей была уготована та же.