Автор
Вознесенная грехом — это драматический роман о внутреннем кризисе, когда прошлый поступок становится неотъемлемой частью настоящего. Главная героиня не может забыть обиду и непонимание из-за собственного поступка в детстве. Страх и сомнения терзают ее, пока она решает бросить все для начала новой жизни. Тем не менее интуиция подсказывает ей ошибка пути, и она вынуждена вернуться к тем местам, где сердце рано или поздно снова разыграется....
– Безмозглый придурок, – рявкнул Мэддокс на своего приятеля-байкера, который определенно его не слышал, а после сказал мне: – Я принесу полотенце.
Он развернулся и зашагал по усыпанной галькой дорожке, ведущей к клубу.
Я перевела взгляд на отключившегося парня, он не шевелился. Спустя несколько минут вернулся Мэддокс с полотенцем в руках. Он протянул его мне через решетку. Я спрыгнула с будки, убедившись, что не приземлюсь в лужу мочи, и схватила полотенце. Оно было холодным и мокрым. Я понюхала его, не доверяя никому здесь, но уловила лишь слабый намек на моющее средство.
– Это вода и мыло, или ты ожидала, что я дам тебе полотенце, пропитанное мочой? – сказал Мэддокс. Он и вправду казался оскорбленным. Какое право он имел обижаться? Разве это он был заперт в конуре?
Я вытерла руки, бормоча.
– Откуда мне знать? Этот парень захотел помочиться на меня, и ты, наверняка, считаешь, что я этого заслуживаю, потому что я дочь своего отца.
Папа вызывал ненависть у многих людей, и ко мне относились так же, просто потому что я была его плотью и кровью.
– Нет. То, что ты пленница, не значит, что с тобой надо обращаться как с грязью.
Я продолжала вытирать руки полотенцем, но вонь мочи от пола конуры забила нос, поэтому я все еще чувствовала себя грязной.
– Значит, собачья клетка – это твой способ не обращаться со мной как с грязью?
– Это было решение клуба.
Я с любопытством склонила голову.
– И где бы ты меня держал?
– У нас в подвале.
– Звучит роскошно. – Я протянула полотенце.
Мэддокс покачал головой, посмотрев на меня так, что это показалось мне чем-то личным.
– Оставь себе.
Я кивнула, затем обошла лужу мочи и забралась обратно на будку.
– Я попрошу кого-нибудь убраться тут утром, ну, или днем, в зависимости от того, когда все протрезвеют. – У него был едва заметный акцент, нетипичный для людей из этих мест, и я не могла понять, откуда он родом, но определенно с юга.
– Ты же понимаешь, что моему отцу не составило бы труда разобраться с вами, если бы он напал сейчас.
– Так и есть, но твой старик не имеет ни малейшего представления, где ты находишься. Мы только недавно переехали в это место.
– И где же мы? – небрежно спросила я.
Мэддокс внимательно и медленно разглядывал меня, его лицо расплылось в улыбке, показывая ямочку на правой щеке.
– Почему-то я думаю, что будет ошибкой рассказывать тебе слишком много.
