Автор
Вознесенная грехом — это драматический роман о внутреннем кризисе, когда прошлый поступок становится неотъемлемой частью настоящего. Главная героиня не может забыть обиду и непонимание из-за собственного поступка в детстве. Страх и сомнения терзают ее, пока она решает бросить все для начала новой жизни. Тем не менее интуиция подсказывает ей ошибка пути, и она вынуждена вернуться к тем местам, где сердце рано или поздно снова разыграется....
"
"Отец был могущественным, он мог действовать решительно, не задумываясь ни о чем, когда дело касалось меня. У него не было слабого места, кроме любви к семье. Он не станет прислушиваться к голосу разума, если на кону будет стоять моя жизнь. А мама – единственный человек, способный образумить папу, когда он в ярости, – вероятно, тоже не будет в состоянии здраво мыслить.
– Месть – пустая трата времени и сил, – солгала я.
Мэддокс дерзко улыбнулся. Должна была признать, что удивилась его ровным белым зубам и приятному запаху.
– Ты используешь отбеливатель, чтобы сохранять зубы такими белыми? Учитывая то, сколько ты куришь, это, похоже, единственный способ для тебя иметь красивые зубы.
С недоверчивым видом Мэддокс покачал головой, и из него вырвался смешок.
– Черт, только ты можешь думать о чьих-то зубах, находясь в плену у заклятого врага своего отца.
Он прислонился к решеткам, и я попыталась увидеть в нем мужчину, с которым пересеклась в клубе, а не своего врага и похитителя. Тогда к нему нельзя было подойти, он был под запретом со своими татуировками и происхождением, не относящимся к клану Семьи, именно поэтому я не рассматривала его повнимательней. Но сейчас дала ему второй шанс: он был красивым с этими острыми чертами лица, голубыми глазами и высоким, мускулистым телом.
Когда я использовала единственный козырь, который у меня был, мое самое лучшее оружие, казалось, не существовало ничего невозможного. Если бы это был кто-то другой из байкеров, даже ради своего спасения я не смогла бы заставить себя флиртовать с ними. Но с Мэддоксом…
Он разглядывал меня с первой секунды нашей встречи, и не только как пленницу.
– Это все, что я могу делать, – сказала я, мой голос звучал менее враждебно, более мягко и почти игриво.
– Ты могла бы плакать и молить о пощаде.
– Разве это что-то бы изменило? – сухо спросила я.
– Нет.
– Не люблю тратить время впустую, – сказала я.
