То, что не умер, я сообразил, пульс был учащенным и прощупывался хорошо, но при этом глаза закрыты и тело как мешок.
– Хальт! – раздалось рядом, и я даже не понял откуда слышу голос.
Перестав двигаться, уже через секунду увидел сразу двух бойцов. Оба стояли слева от меня, вскинув винтовки. Подняв руку, прислонил палец к губам, показывая знак тишины.
– Чего этот фриц… – начал было говорить один из бойцов, но второй его тут же заткнул, толкнув в бок локтем.
– Ты Юрко? – тихо спросил он, наклонившись к самому моему уху. В ответ я кивнул. – Немец не слышит, без сознания, я точно говорю.
– Ребят, помогите мне вытянуть его к дороге, я сам ранен, не смогу один.
– Это еще зачем? – вновь тот боец, которому не дал говорить тот, что общается со мной.
– Мне надо его вытянуть, спросите полковника, тот подтвердит, это позволит нам снять с меня подозрение. Поверьте, так надо, ребята. Смерть этого фашиста ничего не даст, он нужен живым.
– Хорошо, сейчас поможем, только надо тебя сначала перевязать.
– Нет, иначе появятся вопросы. Ребят, просто помогите немного. Близко не подходите, там бэтээры остались, да и минометы есть. Как прошло?
– Шестерых взяли целыми, раненых добили, а так все, кто был, лежат теперь возле болота. Позиция у нас была идеальной, сработали все как один.
– Молодцы вы, ребята, жаль только, в меня кто-то попал сразу, первой же очередью.
– Ты рядом с этим фрицем был? Тогда понятно, – увидев мой кивок, покачал головой боец, – стреляли в офицеров, вот тебя и зацепили. Очень больно?
– Не в первый раз, вытерплю, похоже, навылет прошла. Думаете, что никто не сбежал?
– Может, и сбежали, сам же видишь, темно как в заднице.
– У негра, – добавил я, и бойцы, секунду подумав, прыснули в кулаки.
– Верно, мастак ты словечками бросаться. Ладно, сейчас Василь носилки состряпает, почти готовы уже, и пойдем. Не нарваться бы на подмогу, как думаешь, немцы пойдут на помощь своему отряду?
– Там их мало оставалось, вряд ли, но всяко может быть, – ответил я.
Через несколько минут, растянув плащ-палатку на длинных кольях, фрица уложили на эти эрзац-носилки и потащили к выходу из леса, я брел следом, обхватив здоровой рукой раненую. Боль усиливалась, силы кончались, все же организм у меня пока слабоват, хоть и тренирован. Бойцы серьезно рисковали, помогая мне, но никто не высказал какого-либо опасения, благодарность ребятам искренняя. Немцы сами нам помогли, даже и не понимая этого.