Попаданец Захар Горчак, выживший в схватке с гитлеровцами, вливается в отряд партизанов. Он использует свою новую легенду, чтобы заманивать врага в ловушки, и его судьба связана с разведчиком Николаем Ивановичем Кузнецовым.
– Как-то не подумал, извини, – проговорил Вадим Петрович задумчиво и вдруг поглядел на меня пристально. – Вы что же, сошлись, что ли? Ты ж ребенок еще? – кажется, от осознания этого факта он малость охренел.
– Как в тыл к врагу идти и убивать, взрослый, а как девушку полюбить, так ребенок? Извините, товарищ капитан, так не бывает. Взрослый я уже.
– Что, уже и попробовал, что ли? – еще больше расширил глаза инструктор.
– Да, – честно ответил я, не отводя взгляда. – А что, надо было у старшего по званию разрешение спросить? Мы любим друг друга и будем вместе… Когда-нибудь.
– Эх, парень, – тяжко выдохнул Вадим Петрович, – не скоро еще, не скоро.
Да знаю, что не скоро, чуть не два года ползать, но армия уже идет вперед, и хрен ее остановишь теперь. Будут еще битвы, будет отчаянное сопротивление врага, но мы идем на запад, и побежденный будет плакать.
Моя эпопея с эвакуацией в Москву была связана с необходимостью обучения новой группы. Предполагалась заброска такой же группы, как моя, уже в Белоруссию. Я требовался как консультант по немцам, опыт-то есть, надо передавать. Все это невыносимо тяготило меня, хотелось к Ане, хоть в лес, в тыл врага, но к любимой девушке. Ладно хоть разрешили с почтой передать письмо в отряд, успокоил немного, судя по ответному письму. А самого меня успокоило сообщение, переданное от Медведева. Вадим Петрович рассказал о личном запрете Дмитрия Николаевича для Анны на участие в боях. Девушку берегли, ведь она все же не полноценный армейский снайпер, а лишь участник группы. Стреляет она отлично, но лишь тогда и оттуда, где ей укажут. Посади ее на место, покажи направление и дай отмашку, живых врагов после нее не останется, но самой выбирать место, наблюдать, делать выводы, это пока не ее профиль.
В лагере было скучно, на этот раз группа попалась борзая, меня не воспринимали всерьез, а я не навязывался. Давал ту информацию, что могла быть полезной, на рукопашку или стрельбу были назначены другие, гораздо более серьезные инструкторы. Требовалась теория о жизни, обустройстве, поведении немцев, вот это я и преподавал, как мог, а уж усвоят или нет, дело не мое.
Под конец сентября я начал усиленно проситься назад, в отряд к Медведеву. Петрович препятствовал как мог, даже предлагал помочь и вывезти Аню сюда, но помог случай. Неожиданно, из Москвы в лагерь заявился тот самый майор из СМЕРШа, что и привез меня сюда.
