— Однокрылая Феникс воскресла! Серана с облегчением выкрикнула, её полумолчаливая улыбка расцвела на гладкой поверхности брони. В свете разрушенных бастионов горели золотистые волосы, и в голубых глазах слезинки отражались огненные тени.
Из-под кокошника красиво падает коса с лентами на высокую грудь. Нарядная девица чудо как хороша.
— Оксана Тимуровна, будьте дорогой гостьей, — киваю учительнице на каравай. — Для вас испекли. Угоститесь.
Девушка удивленно смотрит на меня, затем отламывает от каравая кусок, макает в соль и кушает. Надеюсь, теперь она расслабится. Встречают как положено, со всеми формальностями, а не кивают на барскую постель, как какой-то матрухе.
— Барин, — ведя в дом, отчитывается Дося. — Мальчика встретили, покормили, сейчас в гостиной играет вашими солдатиками — достала их из чулана.
У меня в кармане зазвонил мобильник. Смотрю на дисплей. Лукерья. Быстро она.
— Дось, красавица моя, проводи Оксану Тимуровну к сыну, покажи ей всё, помоги обустроиться.
— Будет сделано, барин, — улыбается служанка на лестное обращение.
Девушки уходят, а я, завернув в ближайшую комнату, которой оказывается библиотека, принимаю вызов:"
"— Госпожа штабс-капитан, чем порадуете? — усаживаюсь в кресло и вытягиваю ноги. — Тайная канцелярия взялась за расследование травли Гончей?
— Взялась, Ваше Благородие, взялась, — совсем нерадостно сообщает военная.
— Каким иным? — не понимаю. — Разве за союз с иномирянами не полагается смертная казнь?
— Так было раньше, — мнется Лукерья. — Недавно всё изменилось почему-то.
— Догадался, госпожа, спасибо за сведения. — Эх, затягивается проблема. — Как понимаю, Канцелярию не волнует жизнь простолюдинки?
— Сейчас другие приоритеты, — печальный вздох в трубку.
— Это какие же?
— Государственная безопасность. В Прикаспии обнаружены своры Гончих. С каждым днем в степях иномирян всё больше. Не на одну туркменскую деревню напали. Говорят, Бесоновы тоже двинулись в Туркменистан. А это плохой знак — значит, пограничные войска не справляются, — она резко замолкает, поняв, что слишком много выболтнула. — Но, опять же, никому ни слова об этом, Арсений. Чиновники затыкают журналистов, им запрещено публиковать об этом.
