Могущественный завоеватель миров низвергнут в смертное тело увечного аристократа. Лишённый силы и влияния, он стоит перед выбором: смириться с судьбой или восстать против неё. Начинается путь возрождения легендарного воина, который не признаёт поражение.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Возрождение Феникса. Том 1»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Могущественный завоеватель миров низвергнут в смертное тело увечного аристократа. Лишённый силы и влияния, он стоит перед выбором: смириться с судьбой или восстать против неё. Начинается путь возрождения легендарного воина, который не признаёт поражение.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Могущественный завоеватель миров низвергнут в смертное тело увечного аристократа. Лишённый силы и влияния, он стоит перед выбором: смириться с судьбой или восстать против неё. Начинается путь возрождения легендарного воина, который не признаёт поражение.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Я закусываю соломинку, отпивая ледяной коктейль. И правда, немного ядреный.
Глава 10 — Сеня и искусство
Полчаса мы с Людмилой ходим по галерее, рассматривая картины. Точнее, это только мой взгляд скользит по полотнам, девушку больше волнует мое лицо.
Пьем коктейли, болтаем. Держась рядом, Люда машинально поглаживает свою руку. Слежу за ней краем глаза. Интересно, как я действую на более искушенных девушек, чем Дося с Феней. Эта барышня красива, богата, юна, окружение симпатичных парней для нее, должно быть, в порядке вещей, но мое обаяние все равно не оставляет девушку равнодушной. Она сильно взволновалась, и явно не кистью талантливого Краснова. Дыхание. Ритм сердца. Розовые щечки. Девушка даже дышит более интенсивно.
Сначала мы обсуждаем картины. Об истории российской живописи я знаю мало, лишь поверхностно нахватался из сети, но, зато, могу оценивать произведения в плане искусности техник и верно подобранной манеры исполнения. Хватает опыта созерцания произведений искусства разных Галактик.
— Вот здесь с тенями художник немного поленился, — киваю на пейзаж овсяного поля.
— Что вы говорите? — хлопает глазами девушка. — Это же «Овес»!
— Уж вижу, что не кукуруза, — улыбаюсь. — А посмотрите на грунт, тени колосьев будто не законченные. Тут бы довести дело до конца свободной кистью с чередующимися пастозными и лессировочными приемами, но не сложилось.
— И ведь и правда… — всматривается в масляные краски Людмила. — Ну у вас и глазомер, Арсений! Пока не сказали, я и не замечала, а теперь не могу развидеть. Вы плохой человек! — игриво сверкают ее глазки. — Ужасно плохой!
— Ну и ладно, — не расстраиваюсь. — Пускай. Слышал, что хорошеньким девушкам как раз нравятся плохие парни, — подмигиваю, и она смущается.
— А если я не такая? — уже почти флиртует барышня. — Станете ради меня хорошим?
— Зачем? — делаю непонимающее лицо. — Чтобы не мешать вам любоваться на скверные картины?
— Да вы нахал! — толкает Люда меня локтем, хитро прищурившись.
Спустя еще пару минут такого пустого веселого разговора она вдруг пытается оправдать подругу, о которой я успел позабыть:
— Извините Анфису, Арсений, уверяю, что не в ее характере быть такой грубой.
— Видимо, у сударыни были причины вести себя так.
— Даже и так, но не думаю, что у грубости могут быть уважительные причины, кроме, разве что, такой же грубости.
— Очень правильно сказано. Я восхищен вашей жизненной позицией, — помешиваю кубики льда трубочкой.
