Мало кто мог бы вернуться домой и оставаться невредимым, но мне это удалось. После последнего приезда, когда почти убили несколько раз, всё закончилось наркотическим опьянением и похищением вампирами - место стало непригодным для жизни. Но сегодня мой самолёт вернулся к посадочной полосе в Москве и с тех пор я наслаждаюсь домашним уютом, надеждой на безопасное прибытие....
Даже перед тем как он был насильственно превращен в Стригоя, Дмитрий был вдали от дома некоторое время. Он продолжал пытаться узнать то, как его семья жила эти несколько лет, но они не отвечали ему. Они не считали эти события важными.
Он был их чудом. И они не могли насмотреться на него. Я знала это чувство.
Когда Павел и его сестра крепко спали на полу, мы, наконец, поняли, что пришло время и нам ложиться спать. Завтра будет большой день. Я дразнила Дмитрия, что его семья должна превзойти ту поминальную службу, которую они устраивали в его честь, и, оказалось, что я была права.
— Все хотят видеть тебя, — объяснила Алёна, пока показывала нам нашу спальню. Я знала, что «все» означает сообщество дампиров Бийска. — Как невероятно это было для нас, еще более невероятно для них. Так что… мы просто сказали им зайти завтра. Им всем.
Я бросила взгляд на Дмитрия, интересно, что он ответит.
Он был не из тех, кто действительно наслаждается быть в центре внимания. Я могу только догадываться, как он себя чувствует, когда вспоминает самые страшные и травмирующие события в его жизни.
На секунду его лицо приняло тот спокойный, бесстрастный взгляд, в котором он преуспел. Затем он расслабился в улыбке.
— Конечно, — сказал он своей матери. — Я с нетерпением жду этого.
Елена улыбнулась с облегчением и пожелала нам спокойной ночи.
Как только она ушла, Дмитрий сел на край кровати и положил локти на колени. Он поставил голову на руки и пробормотал что-то на русском языке. Я не знала точно, что он сказал, но я догадывалась, что это было похоже на «Во что я ввязался?»
Я подошла и села к нему на колени, обнимая его за шею, так чтобы могла смотреть ему в лицо.
— Почему такой унылый, товарищ?
— Ты знаешь почему, — сказал он, играя с прядью моих волос. — Я должен буду продолжать говорить о… том времени.
Сочувствие сжигало меня изнутри. Я знала, что он чувствовал себя виноватым за то, что он сделал, когда был стригоем и только недавно признали, что это была не его вина. Он был превращен против своей воли другим стригоем и не контролировал себя полностью.
— Это правда, — сказала я. — Но они собираются говорить об этом, только чтобы узнать остальную часть истории. Никто не собирается сосредоточиться на том, что ты сделал, когда был стригоем. Они хотят знать о том, как ты вернулся. Чудо. Я видела этих людей в начале этого года. Они оплакивали тебя как мертвого. Теперь они собираются праздновать то, что ты живой.
