В далеких заснеженных горах грифон вновь появляется, пробуждая древние мифы и вызывая к жизни саму Василису. Каким-то непостижным образом мужество и любовь позволяют герою противостоять всемирному убийству, держа на себе бремя всей страны.
Ответ может быть только один: «Когда приступать к работе?»"
"— И когда приступать к работе?
— Как только будете готовы, вероятно, вам нужно будет отдохнуть, переодеться — все, что нужно для работы, вам предоставят — автомобиль с водителем, охрану, вы будете на полном обеспечении.
— Мы начнем утром. Нам нужно отдохнуть.
— Конечно, конечно — тут за вами зарезервированы комнаты. У вас был хлопотный день, так что вам обязательно нужно отдохнуть. Один разгром кафе чего вам стоил… Константин, проводи наших друзей к их комнатам.
— Друзья, — фыркнула Василиса, — если таковы друзья, то каковы враги?
— А это вы узнаете сами. Вам предстоит трудная работа. Кстати, можете завтра посетить могилу ваших родителей, если будет такое желание. Не возбраняется. Мы же не звери какие-то, понимаем ваше горе. Они похоронены тут, в Москве. Заверяю вас, если вы ведете себя правильно, никаких проблем не будет. Мы могущественная структура, и сотрудничество с нами дает много, очень много бонусов.
Комнаты были великолепны — обставлены стильной мебелью, ванная комната с огромной ванной, в которой могли плавать и несколько человек, на что Сергей заметил, что жильцы этого заведения не отказывают себе в маленьких и больших радостях свального греха. Тем паче что кровати представляли собой настоящие сексодромы с возможностью размещения полка гусар и толпы маркитанток.
Комнаты нам были предложены две — в одной, приготовленной для нас с Василисой, шкафы заполнены различным барахлом под наши размеры — от нижнего белья до выходных костюмов, в которых не стыдно посетить и бал английской королевы, в другой… ну, в другой мы не смотрели, оставив в ней Сергея, но уверен — там все шмотки были по его размеру.
Каждому были выданы маг-зеркала, так что проблем со связью не будет. Впрочем, пока что звонить мне было некому — с новой внешностью меня не узнают ни отец, ни мать. И рассказывать им, что я — это я и вот почему я стал такой — не было ни малейшего желания.
