В далеких заснеженных горах грифон вновь появляется, пробуждая древние мифы и вызывая к жизни саму Василису. Каким-то непостижным образом мужество и любовь позволяют герою противостоять всемирному убийству, держа на себе бремя всей страны.
Как говорил один мой знакомый: «Больше всего опасаюсь бессребреников, кричащих о том, что деньги им не важны. Вот они-то больше всего и воруют».
Я сразу обозначил мою позицию — колдун, стяжатель, прелюбодей — любит деньги и женщин, далек от политики. Тех же денег его всегда можно лишить — он же не в матрасе будет советские бумажки хранить, положит их на сберкнижку. А значит — они так и остаются у государства. Да и если б доллары были — куда он денется? За границу сбежит? Под таким-то контролем?
Я видел, как мысли бегают по нахмуренному челу собеседника, и, усмехаясь про себя, думал: все равно наживку заглотите.
Лежа на кровати в двухместной камере, я еще и еще прокручивал в голове сегодняшний день.
Например, нужно ли было сообщать куратору о том, где мы находимся? А почему нет? КАК еще с ним связаться? Не моя вина, что в их службе такая неразбериха. Не моя вина, что они грызутся между собой. И я при этом оказываюсь крайним.
Правильное ли решение переместиться в мир Андропова? А почему нет? Тут больше шансов выжить — я уникален, человек, умеющий омолаживать стариков.
И разговор я провел на высоте — наметил границы моих претензий, обозначил свою хапужническую сущность — все норма. Два часа этот не представившийся тип выведывал у меня сведения о том, где я прятался, где я был, как оказался в доме Маши. Пришлось выворачиваться, правда, не очень изящно. Мол, провалы в памяти, бла-бла-бла… вот тут, конечно, я слаб.
Он сразу меня предупредил — что, если будет выявлена противоправная деятельность в отношении моих пациентов, я понесу уголовную ответственность. Читай, если кто-то из престарелых правителей крякнет во время сеанса омоложения — я пострадаю. Как? Вариантов много. Убьют? Вряд ли. Слишком ценное животное.
