В далеких заснеженных горах грифон вновь появляется, пробуждая древние мифы и вызывая к жизни саму Василису. Каким-то непостижным образом мужество и любовь позволяют герою противостоять всемирному убийству, держа на себе бремя всей страны.
Если будете драться, изображать из себя ненормальных истеричек, я вообще не буду с вами общаться, пока не успокоитесь. И вообще, положу в сон заклинанием и буду держать во сне, пока не одумаетесь.
— Ты этого не сделаешь, — с недоверием сказала Василиса, — я тебя знаю!
— Сделаю. Обязательно сделаю.
— Он сделает, — с легкой гордостью сказала Маша, — ты его не знаешь. Он тут такие проклятия насылал врагам — они просто выли! Его похоронили заживо, а он вылез и всем отомстил! Вот!
— Это как? — растерянно спросила Василиса.
— Я тебе расскажу, — пообещала Маша, — он не любит вспоминать. Нехорошее было дело. Потом расскажу. А теперь давайте решим — кто сегодня с Васей спит. Кстати, Васей, или Ваней?
— На людях — Ваней. А наедине — как хотите. По паспорту я Иван Сидоров. Кто сегодня спит со мной? Позвольте, я выберу. Василиса. Прости, Маш, но я не видел ее уже полтора года. Ужасно соскучился. А завтра — ты со мной. Хорошо? Только без обиды, это справедливо, согласитесь.
— Да, Вась, ты изменился, — Василиса с легкой полуулыбкой посмотрела на меня, как будто не узнавая, — раньше бы ты бросил все на произвол судьбы и предоставил нам решать, кто будет с тобой.
— Что, точно? — я недоуменно понюхал рукав.
— Ага, карболкой какой-то. Непонятно чем они свои тюрьмы моют, но я чую запах за версту.
— Маш, ты чуешь чего-нибудь?
— Нет… ничего не чую.
— Ну-ка, моя милая, иди сюда… посмотри мне в глаза… черт! Так и знал.
— Вань, что случилось? — Маша недоуменно смотрела на нас, не понимая ситуации.
— Мутирует она. Вернее уже почти совсем мутировала. От меня заразилась. Половым путем, так сказать. Как ты. Только ты стала нимфой, а она — оборотнем.
— Это как — волчица, что ли? Настоящая?! Никогда бы не поверила, что такое возможно!
— Нууу… волчица не волчица, но когда она закончит мутацию — сможет трансформироваться в зверя.
— Вижу… не хотела пока говорить. Лихорадит немного, да. Я знала, что мутирую, только боялась, что стану лешим. Как представлю — вся в шерсти, как обезьяна, — аж мороз по коже. А оборотень — это хорошо. Не будешь присматриваться и не заметишь.
