В далеких заснеженных горах грифон вновь появляется, пробуждая древние мифы и вызывая к жизни саму Василису. Каким-то непостижным образом мужество и любовь позволяют герою противостоять всемирному убийству, держа на себе бремя всей страны.
Ну да, не выглядят как военные — все, кроме Петра. Тот неуловимо похож на наших «оппонентов») — такой же невозмутимый и обманчиво расслабленный. Я-то знаю, как он умеет взрываться в вихре движений. Смертельно опасных движений…
— Итак, вначале пойдут вот эти двое мужчин. (Их-то зачем? Проверить — не мутанты ли они?) Потом, по одному, девушки и вот этот молодой человек.
— Товарищ полковник — с женщинами? Это что такое? Мы же их покалечим!
— А вы бейте так, чтобы не покалечить. Ну так, если только слегка.
— Все, разговорчики! Приказ: первая пара пошла! Сергей и Петр вперед. И вы — ты, и ты — вперед. Начали!
Серега продержался довольно долго, даже подбил глаз своему сопернику, но был вырублен минуты через три — какой бы ты ни был опер — продержаться против «волкодава» — это нереально.
На Петра ушло пять минут и пять человек. Он уложил троих, пока не выдохся. Вот где был цирк! Какое-то мелькание, кутерьма, из которой время от времени вываливались вырубленные «волкодавы». Остальные уважительно смотрели на Петра и тихо переговаривались, кивая головами — одобрям-с, типа.
Помяли Петра крепко — придется его лечить. Глаз заплыл так, что и не видно, и похоже — сломали пару-тройку ребер, я слышал треск, когда он пропустил удар в бок от двухметрового амбала. Впрочем — он все-таки уложил этого здоровяка, но потом лег и сам. Слава богу, хоть живой.
Полковник скучающе смотрел на это развлечение, и на его лице было написано: «Жаль, жаль… ничего интересного».
Оживился он тогда, когда вперед вышла Маша. Она аккуратно сложила пиджачок возле стены, выбрав чистое место, и встала впереди всех.
Я закусил губу, а потом, решившись, тихо шепнул полковнику:
— Она беременна. Если из-за вас она потеряет моего ребенка, клянусь, я вас убью!
— Не потеряет, — невозмутимо ответил Серов и добавил: — Не разбрасывайся угрозами. Ты по ниточке ходишь, не забудь. Прострелить тебе башку дело секунды, не забывай. Ты не всемогущ.
Потом громко объявил:
— Женщинам в живот не бить! Остальное, что угодно.
