В далеких заснеженных горах грифон вновь появляется, пробуждая древние мифы и вызывая к жизни саму Василису. Каким-то непостижным образом мужество и любовь позволяют герою противостоять всемирному убийству, держа на себе бремя всей страны.
Кстати, шеф, все-таки как насчет заражения магией? Ну чего тебе стоит?
— Хммм… да так-то ничего, — пожал я плечами, — а Петр тоже хочет?
— Хочу, — кивнул головой боец, аккуратно намазывая маслом булочку (он отличался невероятной, просто патологической аккуратностью, это даже мои женщины заметили и сообщили мне, как бы укоряя за разбросанные носки и штаны).
— Хорошо. Готовьте нож, готовьте предплечье. Девчонки, принесите тазик, сейчас тут будет грязно. Боли не боитесь?
— Боюсь, конечно! Что я, маньяк? Я не наслаждаюсь болью! А куда деваться.
— Нет. Сразу нельзя. Придется походить с повязкой дня три. Маш, найди там бинты — есть у нас? Ага. Тащи. И вату — тампон сделаем.
— Вась, а времени хватит, — с тревогой осведомилась Василиса, — ты не забыл — нам к одиннадцати часам заниматься омоложением?
— Помню. Это недолго. Сейчас ребят почикаем и поедем. Ну что, готовы к страданиям? А что — любите кататься, любите и саночки возить! Кто первый?
— Пусть Петька.
Петр коротко кивнул головой, я взял бутылку водки, плеснул ему на предплечье, потер, затем протер «Столичной экспортной» темное лезвие ножа — Маша уже прокалила его на огне — и решительно взял бойца за руку, воткнул лезвие в мышцу, поведя вниз, к запястью. Кровь брызнула ручьем, распахал я ему не слабо.
— Не могу смотреть на это! Никогда бы не стала врачом!
— Маш, держи его руку, возьми тампон, будешь промакивать, пока я не скажу — хватит. Ага, вот так. Ну, теперь моя очередь.
Я скривился и резанул себе по запястью. Обожгло резкой болью, закапала кровь, быстро прекращая свое истечение. Я резанул еще и подставил руку над разверстой раной Петра. Несколько капель крови упали на обнаженную, порезанную мышцу, и я решил, что этого хватит:
— Завязывай, все! Бинтами! Серега, давай — ты!
— А я вроде как и передумал… да ладно, ладно, иду! Ой! Больно как! Ой, зараза, как болит… капай, капай скорее! Истеку кровью у вас на руках, вот тогда узнаете, каким я был хорошим человеком, а поздно будет! Не так туго — рука отсохнет! Оххх… каакие муки…
— Ну что ты причитаешь, как баба? — рассердилась Василиса.
