В ярком золотом свете заката, древние скалы напоминают о прошлых эпохах. Здесь пыль, скопившаяся десятки лет назад, наконец-то поднимается в легкие бризов. Шустрые кунжутские лисы и огромные архары с их спирально изогнутыми рогами — лишь признаки жизни на этом пустынном плато. Мелкие горные козы, забредшие случайно, быстро уходят обратно вниз, где мир живых растений и воды, если им не достаётся здесь удовольствия....
Поэтому невзрачная серая пыль Кунжутского плато, как отборный желтый песок дорогого морского курорта, всегда имела первозданную девственную поверхность: ни отпечатков больших и малых копыт или лап, ни иероглифов, оставленных птичьими когтями и клювами, ни извилистых — будто протащили шланг — следов пресмыкающихся, ни взрыхленных, забрызганных кровью, мест смертельной схватки… Ровная, гладкая поверхность, симметрично украшенная полукруглыми волнообразными рельефными узорами, состоявшими из микробарханчиков, над которыми с ювелирной тщательностью постарался кара-буран.
Когда час «X» наступил, тридцатикилограммовые транспортные контейнеры, а следом тяжелые солдатские ботинки на высокой шнуровке, упавшие с высоты трех тысяч метров, с раскрывшимися на трехстах метрах парашютами, которые, хотя и с трудом, но погасили скорость приземления до безопасной, столкнулись с Кунжутским плато, лишая его девственности и вздымая облака знаменитой пыли, в которой оставляли глубокие ребристые следы.
Условия высадки были заранее просчитаны, поэтому бойцы не сняли сразу кислородных масок, что позволило им спокойно дышать и проводить обычную после приземления работу в условиях почти нулевой видимости, вызванной искусственной пыльной бурей.
Они как будто оказались в одном из лунных цирков — огромном круглом кратере с плоским дном, окруженном по периметру зубчатой лентой далеких скал. Рекогносцировка на местности показала, что координаты выброски выдержаны точно, обстановка вокруг спокойная и опасений не вызывает.
