В ярком золотом свете заката, древние скалы напоминают о прошлых эпохах. Здесь пыль, скопившаяся десятки лет назад, наконец-то поднимается в легкие бризов. Шустрые кунжутские лисы и огромные архары с их спирально изогнутыми рогами — лишь признаки жизни на этом пустынном плато. Мелкие горные козы, забредшие случайно, быстро уходят обратно вниз, где мир живых растений и воды, если им не достаётся здесь удовольствия....
Если засунут сто долларов в трусики, то я их сниму на пару минут. Но это и все: сняла, надела… Тут ничего такого нет, охрана следит строго… Бывает, приватник у столика, он дешевле, это вообще невинно — прямо в зале, свет горит! Приспустила — и тут же надеваю! На глазах у всех — никто ничего плохого не подумает!
— Конечно! — хмыкнул он. — У тебя и сейчас белье такое, что можно не снимать: и так все видно!
— Кому видно, тому стыдно! — привычно отбрила она. Это была уже не бабушкина, а вторая любимая Галкина поговорка.
— А зачем ты сейчас так вырядилась? Шеста у меня нет, представление ты уже отработала…
— А мне больше и надеть нечего! Вещи мы в камере хранения оставили, а с собой взяла только то, что понадобится.
Евгений осмотрел бутылки с косметикой.
— Зачем такие здоровые с собой носишь?
— Так они дешевле выходят. Хочешь, натру тебя гелем? Для кожи полезно…
— Обойдусь. У меня кожа жесткая, как у ската. — Он вытер голову полотенцем и бросил его на стул.
Женя ойкнула: на мускулистом теле ее спасителя розовели шрамы — круглые, линейные, звездообразные… На предплечье, на спине, на бедре…
— Что это у тебя?!
— Ничего.
— Ты что, воевал?
— Да нет, так, случайно получилось.
— А вон у тебя и фотография военная.
— Это еще когда в армии служил.
— А вроде недавняя. — Тонкий наманикюренный пальчик скользил по грубой коже, осторожно касаясь следов ранений. — Это же больно и страшно… Не каждый перенесет такое! А ты еще за меня вписался… Они же стреляли, я слышала! Зачем рисковал? А если бы убили?!
Она уже не просто гладила шрамы, а нежно целовала каждый.
— Давай спать, я еле на ногах стою. Завтра — как договорились: уходишь без завтрака, у меня не будет времени. В шкафу есть чистая простыня и одеяло. Возьми, постели себе на раскладушке.
— А мы что, порознь спать будем? — неприятно удивилась Женя.
— А как еще? Ты же говоришь, стриптиз — не проституция.
— Я проституцией и не занималась. Галка — да, было, давно, правда. Но я — только если для дела. С Петром Николаевичем жить пришлось. А ты вон с какими ранами за меня вступился… На это не каждый мужчина отважится. Все, в основном, языками болтают, а как до дела…
Женя безнадежно махнула рукой.
— Короче, ты меня спас, и я тебе обязана. А чем я могу рассчитаться? Долларами — как-то не в цвет: доллары мне дают.
