В ярком золотом свете заката, древние скалы напоминают о прошлых эпохах. Здесь пыль, скопившаяся десятки лет назад, наконец-то поднимается в легкие бризов. Шустрые кунжутские лисы и огромные архары с их спирально изогнутыми рогами — лишь признаки жизни на этом пустынном плато. Мелкие горные козы, забредшие случайно, быстро уходят обратно вниз, где мир живых растений и воды, если им не достаётся здесь удовольствия....
Слон и Филин знали, что и в крышах делают что-то типа форточки — если дом засыплет, то будет шанс вылезти. Хотя это иллюзорная надежда: каменный поток обычно сносит весь дом вместе с жильцами…
Громко крякали утки. Бойцы чувствовали известное напряжение, хотя, по полученной информации, жители здесь достаточно мирные, и с американцами у них не было никаких конфликтов. Но как знать, что изменилось после смены власти… Во всяком случае, каждый был готов к неожиданному выстрелу и тому, что за этим последует… Но никаких признаков враждебности не наблюдалось.
Сопровождаемые глазами невидимых наблюдателей, бойцы прошли по длинной улице, миновали мечеть и кузницу и остановились возле чайханы, где от небольшого генератора работал телевизор, который увлеченно смотрели несколько бородатых мужчин. Несколько бородачей стояли снаружи, у открытых дверей, курили и разговаривали о чем-то своем.
Филин поздоровался на дари, ему довольно дружелюбно ответили.
— Где Муатабар? — спросил он.
Мужчины показали на богатый дом из сырцового кирпича дальше по улице, и они отправились к нему. Это и оказался дукан.[9] На веранде они вытерли ноги о предусмотрительно положенную тряпицу и вошли внутрь, оказавшись в просторном зале, потолок в котором подпирали пять колонн из ошкуренных бревен. Седой мужчина с седой же бородой растапливал прессованным навозом нечто, похожее на камин, от чего в помещении сильно пахло разгорающимся коровником и дымом.
Филин снова поздоровался.
— Вы что, вернулись? — спросил седобородый, без особого удивления оглядывая чужаков. — Прошлая смена сказала, что вы вернетесь не скоро…
— Да, появились дела. Забыли кое-что. Ты и есть Муатабар?
— Я — Муатабар, — с достоинством подтвердил старик. Хотя по российским меркам его бы никто не посчитал стариком. Лет пятидесяти, крепкий, но лицо испещрено морщинами и имеет цвет обожженного кирпича — следствие постоянного воздействия солнца и жесткого ветра.
