В ярком золотом свете заката, древние скалы напоминают о прошлых эпохах. Здесь пыль, скопившаяся десятки лет назад, наконец-то поднимается в легкие бризов. Шустрые кунжутские лисы и огромные архары с их спирально изогнутыми рогами — лишь признаки жизни на этом пустынном плато. Мелкие горные козы, забредшие случайно, быстро уходят обратно вниз, где мир живых растений и воды, если им не достаётся здесь удовольствия....
И неужели ради этого он бежал из заслона? Нет, насквозь пропитанное подозрениями, опасениями и страхами прозябание не стоило выигрыша ценой предательства!
Он подумал, что если бы сам не заковал себя в сковывающую по рукам и ногам, сжимающую грудь броню страхов, мешающую ходить, бегать, дышать и к тому же не дающую стопроцентных гарантий, а взял с собой Виолетту или даже бесшабашную Галку, — ведь девчонок трудно заподозрить, что они как-то связаны с «Гончими», — то отдых был бы гораздо веселей и счастливей, а жизнь, как ей и полагается, заиграла бы яркими красками… Да и в смысле безопасности это было бы надежней, потому что влюбленная пара привлекает меньше внимания, чем угрюмый, сторонящийся людей и избегающий развлечений одиночка.
Малаец с огурцами уже обходил другие шезлонги, но к Драгану подошел сотрудник рецепции с бейджиком «Ахмед». В темном костюме, в белой рубашке с галстуком он довольно нелепо выглядел среди почти обнаженных тел бассейновой вольницы. Он произнес довольно длинную фразу по-сербски, Драган ответил, что лучше говорить по-английски.
Хотелось принять контрмеры: что-нибудь сделать, куда-то пойти, что-то проверить.
— Мистер Хостич, — раздалось слева на английском, он повернул голову.
Да, действительно, Ахмед прислал своего коллегу, знающего язык. Значит, все в порядке.
