В ярком золотом свете заката, древние скалы напоминают о прошлых эпохах. Здесь пыль, скопившаяся десятки лет назад, наконец-то поднимается в легкие бризов. Шустрые кунжутские лисы и огромные архары с их спирально изогнутыми рогами — лишь признаки жизни на этом пустынном плато. Мелкие горные козы, забредшие случайно, быстро уходят обратно вниз, где мир живых растений и воды, если им не достаётся здесь удовольствия....
К тому же оркестр был совсем другого уровня, да и репетиции не прошли для Джен даром…
Волшебные звуки на эстраде Большого Концертного зала, сужаясь, втягивались в решетчатые коробочки микрофонов, преобразовывались в электрические сигналы, потом в радиоволны, которые неслись сквозь тысячи километров, пробиваясь через ветры и метели, преодолевали государственные границы и атмосферные помехи, огибали горные массивы, попадая, наконец, на чуткую антенну «Шарпа» и, вновь превращаясь в звуки, вылетали из его динамиков, расширяясь, словно конус сказочного цветка, и охватывая все прилегающее пространство, согревая холодный воздух, смягчая твердость острых скал и отклоняя свинцовые потоки, нацеленные в источник столь чуждой этим краям музыки…"
"Но Скат не собирался позволить сотням пуль совершить злое, черное дело, в его душе снова зародились чувства, которые он испытал при первом прослушивании: это он был влюбленным журавлем и счастливо танцевал со своей подругой в синем небе, под розовыми, подсвеченными заходящим солнцем облаками… Это он, спасаясь от смертельной стужи, летел первым в теплые и изобильные кормом края, но попал в покрытое серой пылью Кунжутское плато…
Как вечность назад, Скат завороженно слушал свою историю, хотя не мог полностью сосредоточиться, потому что надо было наблюдать, не готовит ли враг еще сюрприз вроде выстрела из гранатомета.
Евгения Барышникова пела с глубоким чувством и страстным надрывом, идущим из глубин души.
И хотя волшебный голос Джен вновь погрузил его в океан ранее неизведанных чувств, он не верил, что был близок с ней, спал в одной постели, и она говорила ему о любви, а он по своей дурной привычке не отвечал… Она стала женщиной высшего уровня, и сейчас он не осмелился бы подойти и заговорить с ней, как не посмел бы заговорить с Мирей Матье или другой мировой знаменитостью…
Смеркалось, он уже плохо видел врагов, но чувствовал, что они подползают, охватывая его полукольцом.
