В ярком золотом свете заката, древние скалы напоминают о прошлых эпохах. Здесь пыль, скопившаяся десятки лет назад, наконец-то поднимается в легкие бризов. Шустрые кунжутские лисы и огромные архары с их спирально изогнутыми рогами — лишь признаки жизни на этом пустынном плато. Мелкие горные козы, забредшие случайно, быстро уходят обратно вниз, где мир живых растений и воды, если им не достаётся здесь удовольствия....
Но все равно: при докладе вышестоящему руководителю о том, что кто-то потоптался на охраняемой тобой грядке, надо показать, что твоей вины здесь ни капельки нет: может, недоглядел мерзавец-сторож, многократно проверенный, тщательно проинструктированный и оснащенный всеми необходимыми средствами наблюдения и защиты; а может, это дело рук, точнее, ног специально засланных врагами профессионально подготовленных злодеев, против которых самый добросовестный сторож ничего не сумел бы сделать; а может, никто эту никчемную грядку и не топтал — она сама себя вытоптала, в смысле, засохла…
Хотя, конечно, три трупа, в том числе известного в городе бизнесмена и мецената, трудно списать на их собственные действия… Но «трудно» — не значит «невозможно»: вполне реально спустить неминуемый разнос на тормозах, например преподнести себя в наиболее выгодном свете как сделавшего все возможное и невозможное и клятвенно пообещать скорое раскрытие и задержание виновных… Кроме смягчения собственных просчетов в версии для начальства, следует придумать и вариант происшествия для широкой общественности, чтобы слишком не будоражить население и не создавать предвзятого впечатления о разгуле криминала в городе.
Алгоритм успокоения граждан достаточно отработан: с одной стороны — дозированная выдача информации о тяжести наступивших последствий, «через час по чайной ложке»; с другой — быстрые оптимистичные сообщения о задержании злодеев, которые постепенно затуманиваются и рассасываются, ибо виновность негодяев оказывается недоказанной, а сами они при ближайшем рассмотрении предстают вовсе не злодеями, а вполне приличными гражданами.
С такими роями беспокойных мыслей в головах заснуть трудно, и полковники укладывались в постели, приняв для успокоения таблетку снотворного или сто граммов двенадцатилетнего «Чивас Ригал», после чего профессионально быстро забывались чутким и беспокойным сном…
Но спали далеко не все.
