В ярком золотом свете заката, древние скалы напоминают о прошлых эпохах. Здесь пыль, скопившаяся десятки лет назад, наконец-то поднимается в легкие бризов. Шустрые кунжутские лисы и огромные архары с их спирально изогнутыми рогами — лишь признаки жизни на этом пустынном плато. Мелкие горные козы, забредшие случайно, быстро уходят обратно вниз, где мир живых растений и воды, если им не достаётся здесь удовольствия....
— Тогда с этим строго…
Желтая «Нексия» выезжает из освещенного пространства и скрывается в темноте холодного и смертельно опасного космоса. Почти сразу с парковки срывается черный, как сажа, угловатый «Гелендваген», пускается следом, как волк, преследующий дичь, и мгновенно растворяется в такой же черной ночи, которую любят хищники и у которой почти всегда пользуются взаимностью…
Как обычно после выступления, Виолетта устала, глаза слипались. Приборная доска «Нексии» светилась мягким зеленоватым светом. В отличие от напористо-токсичного цвето-звукового фона «Сапфира» он не возбуждал нервную систему, не пробуждал глубоко запрятанную первобытную агрессию, а успокаивал и расслаблял.
— Прибавьте скорость! Пожалуйста! Я заплачу! За мной гонятся!
— Сама виновата! — буркнул водитель. — Веди себя, как порядочная, никто гнаться не будет!
Виолетта в истерике заколотила кулачками по мягко поддающейся спинке переднего сиденья.
— Если догонят, они меня… — фальцетом выкрикнула девушка и осеклась. — В общем, плохо мне будет… Могут и убить!
— Сиди дома, готовь обед мужу, воспитывай детей, плохо не будет, только хорошо будет, — процедил водитель.
— Нет у меня мужа, и детей нет, да и дома тоже нет! Прибавьте газу!"
"— А у меня есть и жена и дети, только далеко. А здесь мы с земляками вчетвером подвал снимаем, чтобы деньги заработать и домой отослать! И если у меня права заберут, то вся семья голодать будет! Да и с этими, которые гонятся, зачем мне ссориться? Чтоб меня убили? Сейчас я тебя высажу, и сама с ними разбирайся!
— А ты весь такой хороший да правильный? — зло огрызнулась Виолетта.
— Да уж ты, небось, на болты насмотрелась…
— Что ты там бурчишь?! — Она хотела послать наглеца куда следует, но порыв внезапно прошел, накатила усталость и безразличие обреченности. Глядя на неумолимо приближающиеся фары, она заплакала.
— Поздно слезы лить, раньше надо думать, — немного смягчился водитель.
