В черной сцене ментальной войны, его собеседник замечает необычную остроту момента. Величество уже отстранило допрос до самой встречи, но он не мог стерпеть этого риска. Теперь же Латкари готовится к новому расследованию, и снова он встает на пути сомнительных провалов. Его жизнь – это удел безусловной преданности и постоянного обучения противникам будущих угроз....
– Досто… достопрам… нет такой слово в людской язык!
– Ох, – вздохнул Рикар. – Вот чует мое сердце – не к добру это, господин. Скверное, опоганенное здесь место. А внутри крепости…
– Тогда останешься на охране лагеря, – пожал я плечами.
– Ну уж нет! – вознегодовал здоровяк. – Я с вами! Вон к тем деревьям правим! Там и дров хватит, да и растут плотно – и от ветра защитят и от чужого взгляда. Выдвигаемся! Раз так рано на ночлег встаем, я сегодня сам за кашевара. Покажу вам, что такое настоящая каша наемников. А то вашу обычную размазню и в рот не возьмешь!
Спорить со здоровяком никто не решился, хотя никто и никогда кашей не давился.
А Рикар продолжал недовольно брюзжать:
– Ну куда ты волокушу прешь? А лошадь как потом из этих зарослей выберется, а?! У-у-у, бестолочь безрукая! Только веслами грести и умеете!
– Мы не гребем, – робко возразил было один из проштрафившихся пиратов. – Мы под парусом ходим…
– Ты мне еще поговори! – пробурчал великан.
– Я не мелочь! – возразил гном. – А вдруг чего оченно хорошего раскопаю? А?!
– Мертвяков ты раскопаешь! – рявкнул Рикар, на мгновение, останавливаясь и из-под приставленной к глазам ладони оглядывая заснеженную равнину с частыми «вздутиями» холмов.
– Уже решено, Рикар, – медленно ответил я, опускаясь на колено и тяня закованную в сталь ладонь к сугробу. – Хватит об этом."
"– Эх… – сокрушенно вздохнул здоровяк и поскреб затылок. – Ничего не позабыл? А! Ночную стражу выставить,… хотя… оно и без надобности. Да, господин?
Я лишь хмыкнул и кивнул.
Верно. Пользуясь тем, что практически не нуждался во сне, я исправно нёс ночную стражу, оберегая покой вымотавшихся за дневной переход людей.
Пару раз случалось, что к стоянке выходила волчья стая, но едва им стоило уловить исходящий от меня запах «мертвечины» или еще какие эманация живого зла, как волки мгновенно исчезали в ночи, не рискуя вступать в схватку с таким страшным противником. Причем звери были далеко не сытыми – невероятно тощие бока и морды говорили сами за себя.
