В черной сцене ментальной войны, его собеседник замечает необычную остроту момента. Величество уже отстранило допрос до самой встречи, но он не мог стерпеть этого риска. Теперь же Латкари готовится к новому расследованию, и снова он встает на пути сомнительных провалов. Его жизнь – это удел безусловной преданности и постоянного обучения противникам будущих угроз....
Рикар, ты вообще представляешь себе, в какую сумму обходится содержание столь огромного сооружения в порядке? Прорва денег ежегодно! Ремонт и профилактические работы, восстановление после атак шурдов, плата рабочим, охранным войскам и магам. Да и Церковь наверняка не бесплатно сюда обученных священников посылает. Казна не бездонная, а деньги нужны постоянно. Повышают налоги с дворян, а те, не желая тратить собственные денежки, тянут последние гроши с крестьян и ремесленников. И что получается?
— Плохо получается, — почесав затылок, буркнул здоровяк.
— Что с плотом? — поинтересовался я, вновь переводя взгляд на серую громаду Стены.
— Почитай, закончили, господин, — доложил Рикар и тут же не преминул пожаловаться: — Мукри-то наш, склирс хитромордый, на пару со своим дружком усе оставшиеся веревки на куски порезал, в кучу сложил и теперь на этих самых обрывках узлы вяжет! Спрашивается — чего резать-то, раз заново связывать придется?! Если бы не ваш приказ, то я б ему показал, как справную веревку почем зря переводить! Я ему говорю — чего творишь? А он мне в ответ — такелаж вяжу, грит!
— Не мешайте, — недовольно буркнул я, со смачным хрустом вгрызаясь в снежок.
— Как скажете, господин, — пожал широченными плечами Рикар.
— Верно, — невольно растянул я губы в улыбке. — Но сейчас нам главное на ту сторону перебраться, а там уж как-нибудь раздобудем веревку. До темноты успеют?
— Успеют, — уверенно кивнул Рикар. — А ежели не поспеют, то я…
— То мы подождем до следующей ночи, — перебил я его. — Еще неизвестно, что за ночь сегодня будет и поднимется ли туман.
— Тоже верно, господин, — согласился здоровяк, поправляя торчащий из-за плеча топор, и тут же горестно скривился, вновь переживая пропажу.
— Будет уже, — поспешил я успокоить безутешного Рикара. — Пропал и пропал, чего уж теперь.
Именно этой пропажей объяснялись ворчливость и раздражительность Рикара, который никак не мог смириться с пропажей своего любимого топора гномьей работы. Но в глубине души я был только рад столь незначительной плате за сохранение жизни гнома.
