В этой книге вы окажетесь в мире "Крестов", где жители не просто дышат друг другом, но и делают это с головой. Напыщенные полицейские способны нанести мусорку без повреждений, хотя умудряются не испортить даже внутренние органы. Но что если бьют именно за голову? Это выясняется в жутких приключениях на грани реальности и фантазии....
Ладно хоть врет складно, как по писаному – заслушаешься! Так и говорили – наш Лекарь кого хошь залечит. Насмерть. Злой тоже советовал:
– На фига ты, Лекарь, шмару эту мочканул, не понимаю. Бабосов не нажил, один геморрой только. Теперь вот в «Крестах» шконку полируешь. На лекарскую зарплату не проживешь, понимаю тебя. Но не за свое дело браться – смысл? Ты ж не вор, у тебя высшее образование на морде написано, крупными буквами причем. Книжки б лучше писал, вон как травишь красиво. И на воле был бы, и с лавэ, и в уважухе.
– Может, профиль тебе сменить? – и добавил, глядя на мои поседевшие виски: – И псевдоним возьми себе – Седой.
В общем, даже Злого проняло. Я ему на это сказал:
– Сам же сказал – нет смысла за чужое дело браться. Одно дело рассказывать, и совсем другое книжки писать. Это два разных таланта, отдельных друг от друга. Кстати, о птичках, как говорил поручик Ржевский. Чтобы сменить профиль, не обязательно ждать, пока откинешься. Был такой писатель американский, О’Генри, – слыхал? Ну, фильм «Вождь краснокожих видел»? Наверняка ведь.
– Да видел, само собой, не всю ж я жизнь в «Крестах» просидел. И читал. Хорошо пишет. Смешно. И по делу, в два слова.
– Уже не пишет. Сто лет тому назад это было. Ну так вот… Он, пока срок мотал, стал известным на всю Америку писателем. В тюремной аптеке работал, по специальности…
– Это типа как ты, что ли?
– Нет. Я врач. Реаниматолог. А он был всего-навсего провизором, даже не фармацевтом.
– Слышь, Лекарь, – сказал Бахва, – ты кончай по своей врачебной фене ботать, не умничай.
– Короче, работал он тюремным аптекарем. Времени было много, а денег не было вовсе. А на воле у него маленькая дочка осталась. Дочку, пока папа срок мотает, отдали в приют на воспитание. А какое там у детей житье, небось представляете.
– Представляю, – мрачно сказал Злой.
– А лет тебе сколько было? Когда батя сел, – спросил Бахва.
– Семь.
Все как-то примолкли… Выдержав паузу вежливости, я продолжил:
– Ну, здесь немного другая история. Не знаю, сколько ей лет было, но читать уже умела: писатель дочке своей письма каждый день писал.
